Историзм против исторической справедливости
Слушаю выступление одного весьма уважаемого мною аналитика - Фёдора Лукьянова. И услышал у него такую фразу: «Я, — говорит, — осторожно отношусь к оценке Горбачёва, поскольку каждого политика такого размера необходимо оценивать исключительно из того контекста, в котором он принимал решение, а не из своего времени».
И тут меня просто "накрыло"...
Да, есть такая точка зрения, как озвучивает Лукьянов, и она не просто популярна, она, как я неоднократно слышал, фактически единственная. Это принцип историзма.
И я с такой точкой зрения не согласен… категорически.
В чём дело? Дело в том, что государственные политики такого уровня, как упомянутый Горбачев — сегодня, вчера, позавчера, да и не только — обладают возможностью реально задействовать всё, что только необходимо - все интеллектуальные силы той страны, которой они управляют, для того, чтобы находить и реализовывать эффективные решения. И когда мы в отношении такого политика говорим: «Ну вот, надо себя поставить на его место, поскольку тогда была чрезвычайно высокая неопределённость и так далее и тому подобное», — я всегда задаю себе один и тот же вопрос: «Ошибиться может любой, неопределённость действительно, может быть просто очень большая. Но главный вопрос к таким политикам (и этот вопрос имеет право задать всё общество) звучит так: а всё ли Вы сделали, дорогой (президент и т.п.), чтобы вот так не облажаться?»
И скажу более того: общество, в принципе, может требовать от политика отчёт не по решению. Решение — это такая … очень щепетильная вещь. Далеко не обо всём можно говорить, поэтому оценить решение большого политика масса не может в принципе. Хотя, конечно, много кто изображают из себя великих аналитиков, оценщиков и так далее. Но что реально могут оценить люди, не вовлечённые в принятие конкретного решения? Исключительно политику в отношении использования интеллектуального потенциала страны и современных достижений научно-технического прогресса.
Приведу пример из бизнеса, поскольку мне достаточно много довелось работать в его верхних системах управления. И ситуация там, как правило, очень простая. Например, есть некая бизнес-единица, подведомственная в данном случае мне в части, касающейся моих компетенций. И этой бизнес-единице ставятся какие-то сумасшедшие задачи. Например, опять же (привожу вполне конкретную задачу): "В два раза снизить себестоимость! Срочно!" С точки зрения уже достаточно хорошо отлаженного, оптимизированного технологического процесса это почти катастрофа. Но тем не менее обстоятельства требуют, и значит, выставляется соответствующее требование, но люди на объекте начинают ныть, голосить, увиливать и так далее и тому подобное. И пришлось людям объяснить следующее: с вас спрашивать на самом деле будут не за то, что вы снизили себестоимость в два раза, а за то, что вы всё - реально всё (!) сделали или не сделали, что можно было, чтобы ее снизить. И пусть вы не снизили в два раза, а всего лишь на треть, допустим, - это уже будет очень здорово, для того чтобы вы были героями. Люди это поняли, они в это поверили, и в результате мы снизили себестоимость в два раза. Более того, мы увидели, что можно ещё снизить, но оставили как резерв. Почему? А потому что там есть конечно же эффект отложных затрат (которые весьма токсчины для экономики потом) и так далее.
Почему я привожу этот пример? А потому, что важно зачастую не то, какого результата ты добился, а важно то - все ли твои возможности были использованы реально для того, чтобы добиться этого результата. И никто никогда меня не убедит, что первый руководитель государства не имеет возможности использовать весь интеллектуальный потенциал на тот момент двухсотпятидесятимиллионной страны для того, чтобы пройти то время с гораздо меньшими геополитическими издержками. Я в это не поверю никогда. Хотя бы еще и потому, что в то время я работал в проектных институтах, учился в хорошем ВУЗе, участвовал в различного рода работах министерского уровня и в общем прекрасно понимаю, что потенциал был, и я видел, насколько он слабо был задействован.
Похожая ситуация, опять же возвращаясь к производству, складывается и в сфере охраны труда и промышленной безопасности. Невозможно построить и вообще эксплуатировать современные производственные комплексы, полностью исключив возможность травм, а то и смертельных случаев, особенно когда производство по определению опасное. Например - горнодобывающие. И да, люди гибнут. Они гибли, гибнут и гибнуть будут. И вопрос к руководителям таких производств, на самом деле, всегда самый главный: а ты, дорогой, что ты сделал, чтобы этого не было? Ну-ка, показывай. — А вот я нормы …, а вот какие-то правила … , инструктаж и так далее. — И следующий вопрос: это всё? То есть ты просто чисто формально прикрыл себе задницу, а теперь вот у тебя два трупа!?
И в своё время, работая в той же «Северстали», мы и к повышению эффективности производства, и к охране труда, и к промышленной безопасности подходили неформально именно с такой позиции: а всё ли вы сделали?
И теперь, если вернуться опять на государственный уровень, то вопрос очевиден: «А вы всё сделали, что могли?» Вы тут клятвенно обещали, что создадите систем у ситуационных центров , и деньги выделяли сумасшедшие на их создание. Где они? А нету! Деньги распихали по карманам, и никто больше не пошевелился.
Вам пытались впихнуть (в хорошем смысле этого слова) систему управления рисками ... И ?
Бог с ним, если вы там с ситуационными центрами всё провалили, — я говорю про самый верхний уровень. Ну сделайте, хотя бы, систему стратегического управления …. Люди (я тут не о себе говорю, я говорю о тех людях, которые занимают достаточно высокие должности) - они уже, блин, десятилетия бьются по поводу создания системы стратегического прогноза, анализа и планирования. А её нет от слова «совсем». Я имею в виду современной. Руками можно (а точнее - левой ногой) что-то написать и выдать это за стратегию. Как когда-то выдал мне один "великий стратег" (государственного уровня) на мой вопрос, что такое, по-вашему, стратегия (у нас с ним была достаточно много споров на этот счет), так вот - он мне сказал: «Стратегия — это в первую очередь документ». Дальше разговор был бесполезен.
И я много могу привести такого рода. И всегда возникает вопрос не к тем, которые внизу ( бюрократы сидят и только ищут, где бы на чём себе подзаработать и как бы сделать так, чтобы не получился лишний геморрой) - с этими-то всё понятно. Но я считаю, что главная задача самой верхней части управления заключается в том, чтобы как раз обеспечить максимальное использование интеллектуальных ресурсов всей страны для решения задач управления, для снятия неопределённости, для выработки вариантов и так далее и тому подобное. И превращение этого в нормальную работающую, скажем так, фабрику решений.
А все эти разговоры, повторюсь, о том, что ну вот, историзм в оценках должен быть – да, должен быть, но только не в отношении верхних руководителей. Потому что мы, простые люди, оцениваем их по последствиям. И мы вправе это делать и не делать им скидку на то, что вот они тогда не знали, к чему это приведёт. Мы можем делать скидку только в одном случае: если они действительно сделали всё, чтобы не произошло того, что происходит.
Для многих эта позиция кажется слишком категоричной. Многие даже посчитают, что я драматизирую. Но эта позиция сформировалась у меня не сегодня. Детонатором к сегодняшнему высказыванию послужило выступление Емельянова. Но сама концепция сформировалась давно, и я не особо старался её засвечивать, потому что всё пытался разобраться: вдруг я не прав. Всё присматривался к ней, пытался найти уязвимости … Но похоже, к сожалению, я прав.
Такие дела.
← ко всем текстам