О будущем будущего
Почему любая система, лишённая способности к саморазрушению, обречена — и как это меняет наш взгляд на новый мир
Взгляд через призму системологии
Любой масштабный проект будущего — геополитический, социальный, экономический — нельзя рассматривать в отрыве от того, как вообще работают системы. А работают они по законам, которые сформулированы задолго до нас — в кибернетике, в системологии, в диалектике.
Первый из этих законов прост: система может жить, только адаптируясь к изменяющимся обстоятельствам. А обстоятельства меняются всегда — и внутренние, и внешние. Нет ничего постоянного. Меняется климат, меняются технологии, меняются соседи, меняются потребности людей, меняются сами элиты. Система, которая не адаптируется, — погибает.
Но адаптация — это не просто «приспособление». Это способность меняться. А чтобы система могла меняться, в ней должны быть реализованы два противоположных процесса:
- Процесс самоуничтожения — разрушение старых структур, старых правил, старых форм. Дееятельностное отрицание старого.
Процесс самоуничтожения — разрушение старых структур, старых правил, старых форм. Дееятельностное отрицание старого.
- Процесс порождения нового — создание структур, правил и форм, которых раньше не было.
Процесс порождения нового — создание структур, правил и форм, которых раньше не было.
Это и есть закон отрицания отрицания — третий закон диалектики. Система живёт не потому, что сохраняет себя неизменной. Она живёт потому, что постоянно себя отрицает — и в этом отрицании находит новую форму.
Что происходит, когда механизм самоотрицания отключён
Если в систему не встроены механизмы самоотрицания, она очень быстро приобретает то, что можно назвать хрупкостью. Не прочностью, а именно хрупкостью: она не гнётся, она ломается. Она не адаптируется, она рушится.
И вот здесь мы подходим к главной проблеме нового мира, который я описал.
Цифровизация. Алгоритмическое управление. Кастовое устройство. Короткий поводок от власти до человека. Всё это — механизмы контроля. И они работают. Они действительно позволяют управлять обществом точечно, эффективно, без массового принуждения. Тотально.
Но у них есть побочный эффект, который невозможно отменить: они блокируют механизм самоотрицания.
Подумаем, откуда берутся изменения в системе. Они не приходят сверху — сверху приходит только воля к сохранению. Изменения назревают снизу: в головах, в разговорах, в структурах, которые ещё не встроены в систему. Мысль, которая противоречит текущей логике. Группа, которая предлагает иное. Движение, которое идёт вразрез.
Но если контроль слишком плотный, если каждый индивид видит, что за ним следят, если алгоритм мгновенно реагирует на отклонение, — ничего не может назреть. Ни мысль, ни структура, ни движение. Всё гасится в зародыше. Система становится стерильной. А стерильная система не может адаптироваться — у неё нет для этого материала.
Парадокс: эффективность как причина гибели
Здесь возникает парадокс, который стоит проговорить прямо.
Чем эффективнее система управления, тем меньше у неё шансов выжить в долгосрочной перспективе.
Это не моральная оценка. Это системный закон. Эффективность управления означает, что отклонения подавляются быстро. Быстрое подавление отклонений означает, что система не накапливает вариативность. Отсутствие вариативности означает, что система не имеет альтернатив — она может реагировать только теми способами, которые в неё заложены. А если обстоятельства меняются так, что заложенные способы не работают, — система ломается.
Именно поэтому самые жёсткие и самые эффективные системы в истории — от империй до тоталитарных режимов — погибали не от внешнего врага, а изнутри. Они в какой-то момент были слишком эффективны. Они не оставляли пространства для самоотрицания. И когда приходил момент, требующий изменений, они не могли измениться.
Что это значит для нового мира
Если новый мир будет миром каст, алгоритмов и коротких поводков — а я описал именно такой мир — то у него нет встроенного механизма самоотрицания. И это означает, что он обречён.
Не завтра. Не через год. Но в исторической перспективе — обречён. Потому что обстоятельства будут меняться. И внутренние, и внешние. И когда они изменятся достаточно сильно, система не сможет адаптироваться. У неё не будет для этого материала. Она рухнет.
Но это не отменяет вопроса: а что будет вместо неё? И здесь есть два варианта.
Первый — новый мир рухнет и на его обломках возникнет что-то другое. Возможно, лучше. Но скорее всего, хуже, поскольку в старом мире не народится структурирующая энергия, которая хаос разрушения превратит в синтез и направит его в сложное(!) русло.
Второй — в новом мире сохранятся островки самоотрицания. Анклавы, где контроль слабее. Пространства, где мысль еретиков может назреть и окрепнуть, развившись до деятельного отрицания. Механизмы, которые позволяют системе частично отрицать себя — не разрушаясь целиком, а трансформируясь.
И вот здесь возникает главный вопрос для нас как системных аналитиков.
Главный вопрос: какие механизмы должны быть встроены
Новый мир нарождается на глазах и это уже никак не изменить. Но е сли мы хотим, чтобы новый мир не погиб — или чтобы на его обломках возникло что-то жизнеспособное — нужно понять: какие механизмы самоотрицания должны быть встроены в систему?
Они не могут быть внешними. Нельзя просто «разрешить» свободу — это не механизм, это декларация. Нужны встроенные механизмы, которые работают независимо от воли управляющих. Вот некоторые из них, которые можно обсуждать:
- Пространства, недоступные для алгоритма. Не в смысле «запрещённые», а в смысле невидимые для системы контроля. Места, где мысль может формироваться без немедленной реакции. Если таких пространств нет — нет и материала для изменений.
Пространства, недоступные для алгоритма. Не в смысле «запрещённые», а в смысле невидимые для системы контроля. Места, где мысль может формироваться без немедленной реакции. Если таких пространств нет — нет и материала для изменений.
- Механизмы, позволяющие системе ошибаться. Это звучит парадоксально, но система, которая не может ошибаться, не может и учиться. Нужны пространства, где ошибка не наказывается мгновенно, а анализируется. Иначе система не накапливает опыт.
Механизмы, позволяющие системе ошибаться. Это звучит парадоксально, но система, которая не может ошибаться, не может и учиться. Нужны пространства, где ошибка не наказывается мгновенно, а анализируется. Иначе система не накапливает опыт.
- Механизмы, позволяющие системе себя ограничивать. Самое сложное. Система, которая контролирует всё, не может отказаться от контроля — потому что отказ от контроля означает потерю власти. Но без этого система не может адаптироваться.
Механизмы, позволяющие системе себя ограничивать. Самое сложное. Система, которая контролирует всё, не может отказаться от контроля — потому что отказ от контроля означает потерю власти. Но без этого система не может адаптироваться.
К сожалению, всё это в нарождающемся мире выглядит лишь как благопожелания. Но с чего-то начинать надо.
Диалектика нового мира
Всё это возвращает нас к диалектике.
Новый мир, который мы описали — мир каст, алгоритмов, иерархий, — это тезис. Он содержит в себе противоречие: чем эффективнее контроль, тем меньше способность к адаптации. Это противоречие — антитезис. Оно будет разрешено — либо через гибель системы, либо через встроенные механизмы самоотрицания, которые позволят ей трансформироваться.
Что именно произойдёт — не предопределено. Это не судьба. Это развилка. И то, какая ветвь реализуется, зависит от того, будут ли сохранены механизмы самоотрицания — и если да, то какие.
Это и есть главный вопрос для нас. Не «каким будет новый мир», а «сможет ли он меняться». Потому что мир, который не может меняться, — не мир. Это застывшая форма, обречённая на распад.
← ко всем текстам