Стратегия, казарменная конфликтология и кибернетика
Украина, Иран, Венесуэла … А что дальше? Дания? Мексика?
Ух, как завертелось!
Но что в глубине? А чтобы понять, что в глубине, необходимо смотреть на происходящее с позиции ключевых принципов стратегического управления. И если это сделать, то получится примерно следующее …
Политика США сегодня относительно легко может быть объяснена через призму двух стандартных стратегий:
1. Стратегия, связанная с наращиванием потенциала. Это в данном конкретном случае выражается в узурпации власти. Сильный субъект меняет мир под себя. В этом случае пересматривается вся архитектура глобально-политических и глобально-экономических отношений.
2. Стратегия, связанная с катастрофической потерей потенциала. Лучше всего это описывается словом «агония». Ключевой элемент этой стратегии в том, что субъект пытается хоть что-то выиграть в тактике, жертвуя витальными стратегическими целями. В этом случае, субъект пытается взять всё, что только можно, пытаясь создать резерв, который может ему помочь преодолеть надвигающийся кризис.
Какая стратегия реализуется американцами сейчас?
В пользу гипотезы о реализации первой стратегии говорит то, с какой наглостью (Ну а что вы мне сделаете? Скажете – ай, как нехорошо, и всё?) действуют США. Однако, против нее говорит та суетливость, которой сопровождаются всё, что они сегодня делают. Кроме того, сегодня объективно то, что экономика США явно не на подъеме. А в современной экономике – если нет подъема, значит – деградация.
Против гипотезы узурпации говорит и то, сегодня что в политической риторике очень плохо просматривается работа тех, кто работает на стратегию – слишком много балагана. И хоть балаган в политике тоже может быть продуманной стратегией, такая стратегия используется тогда, когда субъект не видит другого выхода, как начать существенно повышать неопределенность ситуации своей неадекватностью, в надежде на то, что это создаст какие-то ситуационные щели, через который он может увильнуть от, казалось бы, неизбежной катастрофы. Как правило – это позиция слабого, когда он уже исчерпал все возможные варианты борьбы против сильного. Если по-русски, то это позиция «Держите меня семеро! Я дурак! У меня и справка есть из дурки!»
Не могу удержаться от злобной иронии: роль «справки из дурки» для Трампа в каком-то смысле могла бы выполнить, наверное, нобелевка за мир… или как там она сегодня называется.
Обозначенные стратегии обратно связаны - всё, что опровергает гипотезу реализации первой стратегии («наращивание»), подтверждает вторую («потеря»).
Однако, у второй гипотезы имеются и собственные подтверждающие её признаки. Например, в пользу второй гипотезы говорит тот факт, что США сегодня хватаются за реально мелкие активы. Венесуэла – это достаточно мелкий актив. Да, они пытаются надуть его значимость, но это объективно мелкий актив.
Однако, надо понимать, что никогда не может быть одной стратегии (если к этому приложил руку действительно стратег, а не какой-то просто чиновник-бюрократ). И стандартной ситуацией в стратегическом управлении является ситуация, когда субъект реализует одновременно две противоположные(!) стратегии. Причем, реализует их так, чтобы противник до последнего момента не понимал, какая стратегия будет реализована в итоге. В связи с этим противник вынужден готовить намного больше резервов и его расходы на противоборство резко возрастают. Одним только этим его можно победить.
Кроме того - очень важно и то, что стратегическая неопределенность мультистратегий, транслируемая на противника, сковывает его активность – противник теряет инициативу. То есть он вынужден занимать выжидательную позицию, в противном случае его затраты еще сильнее растут. Или он должен идти на существенно более глубокий уровень осмысления конфликта и включения в него. А много кто на такое способен? Да почти никто.
В общем - говоря околовоенным языком, задача состоит в том, чтобы выработать несколько стратегий, выработать траектории движения к соответствующим целям такие, которые обеспечивали бы на каждом шаге их реализации возможность легко переключиться с одной на другую и обратно(!). Это расширит ситуационное пространство оперативного простора (в широком смысле), а расширение пространства потенциального оперативного простора расширяет возможности захвата инициативы, а захват инициативы, в свою очередь, расширяет пространство оперативного простора … Да, эти аспекты взаимозависимы и подстегивают друг друга. В итоге получается - лавина. Или, как это принято называть в кибернетике, – петля обратной положительной связи. А военным ( с академическим образованием) этот феномен хорошо известен по уравнению Ланчестера (динамика средних). Уравнение Ланчестера описывает динамику потерь сторон в зависимости от разницы (или квадрата разницы) их исходного потенциала. Согласно этому уравнению, чем больше вы теряете, тем еще больше вы теряете.
И, исходя из описанного выше, возникает вопрос – а может быть американцы делают то же самое – реализуют сразу две стратегии? Сразу две -в том смысле, что у этих двух стратегий есть общая составляющая (бросающаяся в глаза) – наглость. Они «прут буром», а дальше – или «выходят в дамки», или хотя бы накапливают ресурс для смягчения последствий надвигающегося кризиса.
Я уверен, что именно это и происходит.
Однако, всегда есть и не столь бросающаяся в глаза - другая стратегия …
Стратегия выстраивания союзов.
Наглость, это, конечно, второе счастье, но в ней есть проблема. А проблема(!) - союзники. Если субъект начинает действовать внаглую исключительно в собственных условно меркантильных/тактических интересах, то союз с этим субъектом может стать большой проблемой. Особенно для союзников мелких. Они могут легко стать разменной монетой в играх более крупного участника союза, а могут стать просто его … пищей. Поэтому многие, кто боится этого, ищут новые союзы.
А какие союзники этого не боятся?
Вот тут я хочу обратиться к своему специфическому социальному опыту. Опыту военной казармы времен СССР. Кто служил в рядах СА примерно в середине 80-х годов … прошлого(!) столетия, для того все эти процессы были, как на ладони. Всегда в коллективе появлялся какой-то «орел» (не демонстрирующий большого ума), который вел себя ровно так, как ведет сейчас себя США. И у него всегда появлялась свита. Кто в нее входил?
Во-первых – слабые и глупые. Они довольствовались, образно выражаясь, крошками с барского стола, не понимая, что в какой-то момент сами попадут на этот стол. Шестерки.
Во-вторых - достаточно сильные и хитрые. «Серые кардиналы». Для них такой субъект был тараном. Он за них (!) фактически делал почти всю грязную работу, привлекая для этого шестерок. Причем, эти сильные и хитрые, как правило, со временем объединялись, и уже этот «орел» фактически работал на них (выполняя прямые указания), не понимая отчетливо, как так произошло.
А кто входил в оппозицию такой группировке/союзу?
Если оппозиция была как-то организована, то ядро этой оппозиции составляли те, кто по каким-то причинам не смог попасть в ряд «серых кардиналов» в группе «орла». Не хватило ума, национальность(!) не та (в СА был махровый национализм). Ну или просто хотели отсидеться свои два-три года, отгородившись от всего этого казарменного говнища. Шестерками (а они обязательно есть и в оппозиции) становились те, у кого … ну просто так сложились обстоятельства.
Причем, я не раз был свидетелем того, как «серые кардиналы» в итоге (причем, относительно быстро) находили общий язык с оппозицией, и тогда «орёл», выработав весь свой ресурс тарана, превращался в … ощипанную курицу. Дисбат, а то и тюрьма ему были практически обеспечены.
Я здесь привожу далеко не все аспекты «казарменной конфликтологии», но ясно уже то, что геополитика и казарма времен СССР весьма похожи. Реальная геополитика отличается от казармы «всего лишь» тем, что почти все её игроки всё, что я описал выше, прекрасно понимают. А это понимание порождает рефлексии высоких порядков – «я знаю, что ты знаешь, что я знаю…». А эти рефлексии очень сильно запутывают всё. А эта запутанность, свою очередь, порождает стремление всё это распутать. А распутать практически невозможно. Приходится рубить. А рубить можно только … наглостью. Это как разрубить гордиев узел. В общем, всё зацикливается … создавая еще кучу контуров обратных положительных связей.
Но любая система, живущая за счет сохранения некоторого баланса, может более-менее устойчиво существовать лишь тогда, когда положительные связи уравновешиваются отрицательными. И чтобы система не «взорвалась» в результате внутренней «цепной реакции», порождаемой этими обратными положительными связями, должно быть нечто, что автоматически тормозит движение системы во всех направлениях тем сильнее, чем сильнее проявляется стремление этой системы двигаться в этих направлениях. Обязательно должны быть обратные отрицательные связи.
Что до сих пор выполняло роль обратных отрицательных - тормозящих связей в глобальной политике?
Уже общим местом является то, что до распада СССР роль таких тормозов выполняло противостояние систем. Угроза взаимного уничтожения и всякое такое. Тут можно много о чем поговорить, и это было бы очень интересно, особенно если рассматривать противостояние и его окончание тоже через призму кибернетики. Но в другой раз. Отмечу только то, что эти сдерживающие факторы были в определенном смысле внешними по отношению к обеим системам. А когда исчезли внешние, то остались какие-то внутренние?
Не остались.
И надо было срочно создавать новую систему сдержек и противовесов. А миром тогда не дураки управляли, поэтому быстро придумали новую систему сдержек – глобальная экономика. Идея была проста - если сделать так, что каждый экзистенциально зависит от каждого, то никаких конфликтов быть не может, а любое действие каждого может реализоваться только в режиме «вин-вин». Благодать! Бесконечное поступательное развитие! Аллилуйя!
Но тут опять вмешались законы кибернетики.
Согласно одному из фундаментальных законов управления (а кибернетика – это наука об управлении), управление всегда(!) осуществляется через частичное лишение степеней свободы. Это обязательно, поскольку иначе просто невозможно обеспечить согласованности действий. А без согласованности категорически невозможно добиться системного эффекта. А без системного эффекта мы получаем не систему управления (в хорошем смысле этого слова), а лишь систему эксплуатации.
И, в итоге, идея построения единой благолепной мировой системы вылилась в построение мировой системы эксплуатации. Как этот процесс выглядит через призму кибернетики и почему это неизбежно – это очень интересно и даже захватывающе, хотя и … грустно. Грустно потому, что мир так глупо устроен. Но про это – тоже не здесь.
Сам же новый «гегемон», который и организовал эту систему эксплуатации, попал под каток еще одного закона кибернетики - «Все замкнутые системы воспроизводят себя исключительно в худшем виде», который корреспондируется со вторым законом термодинамики о неизбежном нарастании энтропии. Этот закон сродни фундаментальному закону физики – с ним ничего не сделать, он просто есть.
Однако, надо заметить, что те, которых эксплуатировал гегемон, не были замкнутыми системами! В каком-то смысле они были частью системы гегемона. В связи с этим у некоторых из них был внешний приток структурирующей энергии (не обязательно позитивной), которая обеспечила кое-где(!) негэнтропию (усложнение/развитие). Да, гегемон прилагал большие усилия для того, чтобы примитивизировать своих сателлитов, но … все его усилия слабли со временем, поскольку опять же – второго закона термодинамики сам он избежать не смог. Да и не мог, в принципе.
В результате – гегемон слабеет, некоторые бывшие сателлиты начинают поднимать голову, а теперь уже и возвышать голос. А некоторые уже оборзели – уже не просто кулаком грозят, а и силу свою решили показать. А некоторые не стесняются и выразить откровенное презрение к гегемону.
В этой ситуации просто категорически необходимо выстроить новую систему сдержек, иначе …
Но что может стать основой этой системы взаимных сдержек?
Глобальная экономика – уже не может. Китай уходит в отрыв. В итоге, Китай узурпирует (и уже возможно в обозримой перспективе) практически всю мировую экономику.
А может быть поможет реанимация угрозы неизбежного взаимоуничтожения? Но в условиях столь бурного развития биологического оружия – это уже нереально, поскольку становится практически нереально вычислить агрессора и/или провокатора.
И в итоге (если убрать все "псевдогуманитарные сопли"), то единственной рабочей идеей оказывается – реанимация противостояния систем. Но поразмыслив, умные люди поняли, что должно быть не две, а три(!) системы. Там какие-то основания приводятся из области межсистемной конфликтологии, но я так и не смог найти вразумительных (негуманитарных) доказательств этому. А сам я так и не понял – почему это правильно? Поэтому, пока примем это, как временное допущение. Но все это вместе и есть то, что имеется ввиду, когда речь идет о многополярном мире.
И сейчас идет борьба за позиции в этом мире. Каждый игрок наигрывает для себя «козыри». А главными козырями в новом мире будут союзники. И иногда даже слабые, но зато в нужных местах. Причем, нужны именно союзники, а не … союзные республики, как в СССР, или как штаты в США. Нужны союзники, которых при необходимости можно и выжать досуха, и даже разменять на что-то. Фактически это колонии, но с большей свободой внутреннего управления – не создающие лишних проблем для метрополии, но постоянно наращивающие пользу, которые они ей приносят. Есть еще и другой вариант построения союза – тот вариант, который продвигает Россия, но это тоже надо рассматривать отдельно – большая тема.
США сегодня действуют именно в приведенной выше парадигме: эксплуатация союзников – превращение их в колонии. И публичным выражением этого является расширенное толкование доктрины Монро или, как говорил В.В. Путин, трактуя позицию США, – «что моё-то моё, а что ваше – то тоже моё» (цитирую по памяти).
Никто из крупных игроков (даже США) сегодня не может полностью отказаться от союзников/колоний. И реализуя даже стратегию безграничной наглости (хуцпа), любой вынужден вспоминать наставления Сунь-Цзы о том, что на войне главное – союзы. Но если кто-то это игнорируют, то это уже агония агоний. И именно поэтому я считаю, что никакой агонии у США нет, а есть привычная за много столетий большая игра, траектории которой могут быть весьма извилисты.
А к чему это приведет в обозримом будущем - поглядим. Война (эта или очередная), что называется, расклад покажет. Буквально.
← ко всем текстам