Три ловушки - три системные составляющие разворачивающегося кризиса
Многие уже хорошо знают, что такое «институциональная ловушка». Тем же, кто слышит это впервые, поясню.
Иногда система отношений — неважно, рабочих, политических или каких угодно — складывается таким образом, что сложившиеся в ней правила и связи начинают тянуть всю систему к деградации, при этом сама эта система отношений не может быть изменена собственными силами. Любые попытки отдельных её элементов что-то поменять (какими бы эти элементы ни были) поглощаются и нейтрализуются сложившейся сетью институтов и взаимозависимостей.
Классический пример, который чаще всего приводят в литературе, — коррупция. Если система пропитана ею насквозь, изменить её изнутри невозможно. Это и называется институциональной ловушкой. Это и когда для системы - один вред, и для элементов - вред, и элементы это уже понимают, но ничего сделать уже невозможно - невозможно разорвать сложившуюся систему отношений.
Такие ловушки в системах встречаются гораздо чаще, чем принято думать. И речь идёт не только об институциональных. Существуют ещё, если можно так выразиться, «конфликтологические» ловушки. Именно о такой писал в своё время древнегреческий историк Фукидид, анализируя причины и затяжной характер Пелопоннесских войн. Он показал, что стороны не могли предложить друг другу мир, поскольку любое такое предложение воспринималось бы противоположной стороной как признак слабости и неизбежно вело бы к новой эскалации.
В экономике действуют точно такие же механизмы. Экономика как наука — это, по сути, наука о балансах. Вся экономическая система построена на целом комплексе взаимосвязанных равновесий, которые крайне трудно изменить локально. Стоит потянуть в одном месте — система восстанавливает баланс, потому что на его поддержание завязано множество других подсистем.
То же самое мы видим в человеческом организме: когда запускается процесс старения или развивается хроническая болезнь, организм попадает в аналогичную системную ловушку.
Именно такие ловушки нас и интересуют.
Если посмотреть на всё это с кибернетической точки зрения, то речь идёт о следующем: система оказалась в локальном экстремуме. Чтобы из него выйти, ей необходимо «прыгнуть» на другой, более высокий максимум — а сделать это самостоятельно она, как правило, не способна.
Выходов из такой ситуации, по сути, два. Первый — просто дождаться естественной смерти системы. Второй — привлечь внешнюю силу, которая сможет выдернуть её из ловушки.
Существует и третий вариант, лежащий ближе к теории контрактов и системной вирусологии. Мы запускаем в систему некий «вирус», который сначала не отторгается её иммунитетом, постепенно захватывает ключевые узлы и в итоге начинает перестраивать всю архитектуру. Такие подходы известны. Однако я не знаю ни одного примера, когда подобный вирус приводил систему к положительному преобразованию. А положительное преобразование — это, по сути, усложнение системы. Но локальный экстремум система занимает именно потому, что всё в мире стремится по пути наименьшего сопротивления, к росту энтропии, к упрощению.
Вирус, способный заставить систему «прыгнуть» дальше, может, похоже, сработать только в интеллектуальных системах — и только за счёт того, что элементы системы в своей интеллектуальной ипостаси осознают парадоксальную вещь: им выгоднее быть сложнее и локально убыточнее, чем оставаться простыми и локально эффективными. Парадокс? Чудо? Примерно так.
Всё это, конечно, теория. На практике история, как я уже отмечал выше, не знает успешных примеров такого положительного вирусного преобразования. Поэтому третий способ остаётся преимущественно лабораторно-теоретическим. Хотя он важен. То, что мы до сих пор не нашли эффективного «вируса», ещё не означает, что его не существует в принципе. Задача оживления и качественного усложнения больших систем остаётся одной из ключевых для современной цивилизации, поэтому сдаваться здесь нельзя — искать нужно по всем направлениям.
Но это теоретическая основа. Теперь о практическом.
Есть ещё один способ выбить систему из локального экстремума. Он эффективен, но крайне опасен и непредсказуем — пожалуй, даже опаснее вируса, поскольку более силовой. И этот способ мы уже наблюдали в истории. И судя по всему, есть высокая вероятность того, что нечто подобное разворачивается прямо сейчас.
Об этом дальше и пойдет речь.
Представьте себе, что система одновременно попадает сразу в несколько ловушек: институциональную (правила не изменить), конфликтологическую (доверие не восстановить) и экономическую (убийственные балансы не разрушить). Выскочить из всех ловушек сразу своими силами невозможно. Ситуация становится катастрофической.
Именно в такой ситуации, как мне представляется, вот-вот могут оказаться (а возможно, уже оказались) Соединённые Штаты Америки. Они ещё не провалились в неё полностью, но американцы — ребята неглупые, и они прекрасно понимают, куда всё движется, и обязательно попытаются избежать надвигающейся неизбежности (простите за каламбур).
Похожая ситуация в своё время сложилась и у Советского Союза: институциональная и идеологическая ловушки, конфликтологическая, а за ними уже маячила экономическая. Было ли дальнейшее развитие событий целенаправленно спровоцировано или это был естественный ход событий — ответственно сказать невозможно - никто свечку не держал. Но фундаментальная суть остаётся той же.
Что произошло? Советский Союз разбил свои ловушки, целенаправленно или по стечению обстоятельств (опять же, свечку никто из нас не держал!) ударившись всей системой о западную. Внутри начался хаос, но этот хаос оказался частично структурирован энергией, пришедшей с Запада. Энергией в широком смысле: не только деньги или технологии, но прежде всего — новые паттерны осмысления, новые способы организации взаимодействия.
Я уже писал об этом: из кризиса обновлёнными и улучшенными выходят те, кто перед ним накопил больше вариантов осмысления происходящего, больше инструментов понимания. Когда кризис разгорается, предугадать почти ничего невозможно. Именно поэтому важно, что спектр вариантов у советской системы резко расширился за счёт тех моделей, которые выработал Запад. Одна система разбилась о другую — и вышла на новую траекторию развития, отдавшись на волю новой для себя структурирующей энергии.
С Советским Союзом более-менее понятно. А что с Америкой? Об кого ей теперь разбиться, чтобы не развалиться на куски, которые уже невозможно будет собрать?
Изнутри ничего радикально изменить нельзя. Взять готовую структурирующую энергию снаружи тоже напрямую не получается - не у кого.
Хотя… здесь не совсем так. Когда мы говорим «структурирующая энергия», в ней есть две важные составляющие: собственно структурирование и именно энергия. Насчёт первого — структурирования - бог знает, как оно может сложиться, а вот просто энергия бывает и в хаосе. Если запустить контролируемый хаос, энергии появится в избытке. Главное — заранее подготовить механизмы, чтобы в нужный момент начать её структурировать. Конечно, при условии, что сохранятся интеллектуальные силы.
Несмотря на то, что мы сегодня враги (на нашем уровне!), я продолжаю считать американцев весьма умными и изощрёнными ребятами. Во многих вопросах осмысления больших систем они нас заметно опередили. Да, это иногда выглядит несерьёзно и даже где-то инфантильно, и наши горе-философы морщат носы, но это —проблемы наших «боевых философов» ... На деле интеллектуальная традиция осмысления крупных системных вопросов в Америке развита намного сильнее, чем у нас. И это просачивается даже в их массовую культуру — в те же фильмы … если знать, куда смотреть. Поэтому очевиден вопрос - насколько вероятен сценарий, при котором американцы, понимая надвигающуюся ловушку, заблаговременно начали действовать?
Чтобы оценить вероятность этого, стоит посмотреть на индикаторы.
Первый и самый очевидный — это хаос. Кто бы что ни говорил про Трампа и его администрацию, всё, что происходит, выглядит именно как хаос. Трамп — человек хаоса по своей природе. И в текущей конфигурации он, похоже, именно такой, какой нужен: формальный руль отдан тому, кто способен этот хаос реализовать и запустить бурление снаружи.
Польз от этого для Америки (если сценарий верен) как минимум две.
Первая: максимально ослабить потенциальных противников заранее — ослабить тех, кто обязательно попытается воспользоваться временной слабостью США. Вчерашние союзники — не вечные друзья. «Падающего подтолкни», как ... "Так говорил Заратустра". И подтолкнут! Поэтому – всегда важно быть первым! – это их девиз.
Вторая: даже если противников ослабить, они могут договориться между собой и всё равно «нагадить». Значит, нужен кто-то, кто прикроет спину. Кто держит слово. Кто, если сказал, то сделает.
И вот здесь в этой логике неожиданно(?) появляется фигура президента России.
Многие до сих пор плюются и повторяют: «Путин нерешительный, нас кидают, мы должны были давно наплевать на принципы и действовать исключительно из соображений ситуационной выгоды». Но я предлагаю посмотреть на происходящее с другой точки зрения. Не факт, что она истинна, но она логична.
А что, если российское руководство всё это время сознательно наигрывало репутацию надёжного партнёра? Локальные проигрыши ? – да. Но тактически можно и проигрывать — если стратегически выигрываешь. Только так, собственно, войны и выигрываются.
Высшее руководство России последовательно демонстрировало: если Россия обещает — она делает, даже когда выполнение обещания становится для неё самой - весьма невыгодным.
Я много говорю о феномене доверия, и тут тоже замечу - доверие зарабатывается только одним способом: ты должен на практике доказать, что выполняешь обещания даже тогда, когда это тебе локально очень невыгодно. Других способов нет.
Для того, кто готовится развалиться вдребезги, а дальше — практически непрогнозируемая ситуация, наличие партнёра, который хотя бы с меньшей вероятностью кинет, чем остальные, - уже большая ценность. Да, в политике всё вероятностно - может, и кинет. Но вероятность предательства от одного заметно ниже, чем от коалиции, которая кинет, однозначно.
Получается весьма красивый стратегический наигрыш.
Но никто никогда о такого рода стратегических своих планах никому не расскажет. Отсюда и разговоры про «дух Анкориджа». Кто-то брезгливо морщится: «душок», «духан, блин». Кто-то повизгивает – «Россию опять обманули!» Ребята, вас там не было — вы ничего не знаете! Успокойтесь уже!
Но я вижу, как, например, украинская сторона до сих пор не может успокоиться и всё твердит обратное(!), что Путин с Трампом разыгрывают мир в четыре руки, что это глобальный договорняк. Да, такая вероятность есть. Более того, есть индикаторы, которые делают этот вариант весьма вероятным — возможно, даже более вероятным, чем любые другие.
Тут же всё относительно просто и понятно- если Америка должна пройти через своё «имаго» — кризис трансформации, в ходе которого она будет относительно бессильна, а желающих оттяпать куски будет много, — то как ей защититься? Ядерным оружием? Экономику это не спасёт. Полностью запереться внутри своих границ тоже не вариант — внешние рынки необходимы.
В общем, к чему я всё это веду?
Если смотреть на сегодняшнюю и будущую ситуацию через призму ещё более далёкого будущего, то количество более-менее обоснованных вариантов развития событий резко сужается. И на этом основании можно делать довольно уверенные выводы о том, что происходит и что нас может ждать в ближайшее время.
Интересно ? Мне кажется - более чем!
А чтобы сделать эти выводы ещё более доказательными, я задаю себе свой дежурный кибернетический вопрос: каким должен быть реальный инструмент, который превращает аналитику в максимально добротную, строгую и доказательную дисциплину? Как собирать факты, в какой форме их хранить, как увязывать, какие должны быть регламенты их соотношения (один к трём, три к одному и т.д.)? Как формализовать гипотезы, проводить проверку на устойчивость?
Об этом на «Катакомбе» уже много говорилось, и это, пожалуй, следующий инструмент, которым я серьёзно займусь.
А пока — маленький отчёт о том, что уже сделано.
Я выполнил то, что планировал. Создал систему, которая позволяет прогнозировать динамику — не событийную, а фундаментальную - трендовую. Подключил искусственный интеллект, сделал обучалку модели. Сейчас это рабочий прототип, и с ним уже можно серьёзно играть. Пока буду с ним работать - отрабатывать регламенты, шлифовать подсистему обучения модели, параллельно буду думать над следующим прототипом — тем, который позволит пощупать технологии проведения по-настоящему состоятельного системного анализа: формализацию фактов и гипотез, их увязку, обработку, исследования устойчивости и так далее.
Такие дела.
← ко всем текстам