В некоторой связи с предыдущим постом — тезисы с одного сегодняшнего совещания (мои).
В некоторой связи с предыдущим постом — тезисы с одного сегодняшнего совещания (мои).
1. Если рассматривать нынешнюю ситуацию как ситуацию цивилизационного выбора, то важно понимать последствия. Импортозамещение обычно трактуется в очень узком смысле — как возможность производить у себя те товары, которые нам стали или станут недоступны «с рынка». Но «с рынка» отныне недоступны не только товары или даже технологии. «С рынка» отныне будут недоступны базовые образцы, эталоны, тот набор форм и институциональных решений, который вместе создаёт «операционную среду» современного цивилизованного государства.
2. Не имея возможности таковые заимствовать, их также придётся производить своими силами. Налаживание производства «порождающих образцов» — куда более сложная задача, чем, скажем, налаживание производства композитного крыла для самолёта. В этом отношении мы не были полностью суверенны примерно никогда; история России это история постоянного заимствования и адаптации на своей почве образцов из чужих цивилизаций — Византии, Орды, Европы. Даже сердцевиной советского проекта была заимствованная «скрижаль» Марксова завета — порождение немецкой классической философии. А если, скажем, взять нашу нынешнюю Конституцию, так это просто хрестоматия плохо усвоенных чужих институциональных технологий.
3. Почему наша система всегда тяготела к «заимствующей» модернизации на уровне базовых образцов? Это диктовалось особенностью нашей сословной структуры (опять же, пережившей все революции в почти неизменном виде). Для того, чтобы способность порождать собственные институциональные формы могла существовать, роль и вес в обществе — и, главное, в системе принятия решений — у людей, для которых это дело есть дело их жизни, должна быть весьма высока. Я имею в виду в широком смысле «жреческое» сословие — от священников и юристов до учёных и учителей; людей слова, людей знания. Они должны иметь право на равных говорить с «людьми силы», «людьми власти», «людьми денег» и т.д. Для правящей бюрократическо-финансово-силовой прослойки это практически невыносимая уступка.
4. Именно в этом противоречии лежат глубинные корни катастрофы СССР. Который в базовой модели — на уровне своей марксистско-ленинской «библии» — проектировался как государство скорее учёных и философов, чем рабочих и крестьян. Гипотеза о грядущем торжестве коммунизма на планете основывалась на постулатах марксистской социальной науки, и из неё же выводились идеи о неизбежном технологическом, экономическом и социальном превосходстве социализма как более «прогрессивного» и динамичного общественного строя. Но на практике он получился тем же, чем и царская Россия — государством пиджачно-погонной бюрократии, хотя и с существенной ролью ИТР — поскольку «холодная война» была в основном гонкой технологий, в т.ч.и управленческих. Однако тут-то и была кощеева игла — ИТР-ы постепенно осознавали свою реальную роль и значение в этой гонке, и по мере этого — начинали требовать своей доли во власти. Достаточно почитать Ефремова и Стругацких — коммунистическое будущее видится как «империя учёных», где нет места ни ЦК, ни КГБ. Конфликт был неизбежен — и вот от «физиков» в Главные Оппоненты Власти выдвинулся Сахаров, а от «лириков» — Солженицын; бодался телёнок с дубом — и забодал.
5. Бюрократически-силовая сословная архитектура — то, что делает «заимствующую» модель фактически безальтернативной. В этом смысле, будучи отлучённой от «первоисточника» образцов, она довольно быстро почувствует свою беспомощность и, покочевряжившись, будет вынуждена идти на поклон к «партнёрам». Либо же у нас как у общества хватит мудрости и мужества осознать — без изменения этого базового кода государственности мы попросту не выстоим. И сделать наконец то, чего так и не смогли когда-то сделать большевики. То, без чего реальный, подлинный суверенитет столь же невозможен, как и без ядерного оружия.
← ко всем текстам