Конфликтология. Предоснования

Ну что ж, похоже я заставил себя решиться и все-таки взяться за написание целостного цикла материалов по системной конфликтологии. Я ходил вокруг да около этой идеи несколько лет, но сначала не чувствовал, что готов, а потом никак не мог понять – зачем? Да и со временем всегда было тяжело – большой проект отнимал почти все когнитивные силы. Но большой проект вышел на нормальное поступательное развитие, появилось время и покопавшись в LLMках относительно этой темы, я понял – пора! Да и некоторые мои друзья меня уже почти год «шпыняют» – напиши!

И прежде, чем говорить собственно о конфликтологии, я бы хотел сказать вот о чем …

Прежде чем заниматься конфликтологией и даже прежде, чем мыслить о ней, необходимо понять некоторые важные вещи, без понимания которых мысли будут метаться, бояться, будут цепляться за всякую ерунду, будет отторгаться информация и будет происходить еще куча неприятных вещей, вплоть до предметной фрустрации, когда «чем больше я знаю, тем больше я знаю, что ничего не знаю» начинает давить с такой силой, что человек не выдерживает и бросает сложную тему. 

И чтобы существенно уменьшить вероятность «поломки» в ходе освоения таких тем, я предлагаю двигаться очень аккуратно – от самых фундаментальных основ к прикладным вещам, постоянно сверяясь с той целью, к которой необходимо прийти.

Да, я прекрасно понимаю, какой я вес собрался взять … Готов я к этому? Готовы ли к этому обстоятельства? (например, есть ли у меня время на это?) …. Думаю, что да. Ну а дальше – время покажет. Готов ли к этому мой читатель? – Вот и посмотрим!

И начну я с самых-самых азов, но не тех, которые вы легко найдете в интернете, спросив «что такое конфликтология?». В интернете – азы. Но не те, что нужны.

И да, здесь, как уже поняли подписчики Катакомбы (я в этом уверен), пойдет речь не межличностной и внутриличностной конфликтологии, а о конфликтологии межсистемной и отчасти – внутрисистемной.

И начну я классически – что такое конфликтология ?

Конфликтология – дисциплина, в рамках которой изучается зарождение, ход и исход конфликта, механизмы его реализации, основания для разработки новых механизмов, конкретные шаблоны/методы/технологии/методология(!) выработки решений в определенных типах конфликтов.

Конфликтология — весьма многоуровневая дисциплина. В ней есть как фундаментальные понятия и концепции, так и сугубо практические инструменты и наработки. Причем, без понимания «высшей математики» конфликтологии иногда вполне можно действовать ситуативно эффективно, и в среднем это может дать необходимый эффект, но «высшая математика» конфликтологии категорически необходима, когда противник так же как и ты компетентен в конфликтологии прикладной и знает уже все её «трюки» (тут побеждает при прочих равных тот, кто способен создавать новые эффективные (!) “трюки” на ходу и умеет их эффективно вписывать в обстоятельства конкретного конфликта), или когда речь идет о конфликтах между большими системами и эти конфликты носят концептуальный характер, и вот тогда никакие трюки уже не имеют никакого значения.

Чтобы обозначить границы этих уровней — где находится самый фундаментальный, а где самый прикладной, — я вкратце расскажу о содержании этих уровней, начиная с фундаментального. Получится что-то типа «введение в специальность».

На самом фундаментальном конфликтологическом уровне речь идёт об интеллектуальных агентах. Я уже многократно писал, что интеллектуальный агент — это может быть человек, животное с достаточно высокоразвитым мозгом, способное формировать модель мира и отображать в ней других (то есть речь идёт о рефлексии в исходном понимании этого слова). Интеллектуальным агентом может быть и организованность: толпа народа, стихийно самоорганизовавшаяся на базе некоего социально-психологического резонанса. Примеры такого рода организованностей – стая птиц, бунтующая толпа, «толпа» на фондовом рынке. Это могут быть и организации — вертикально выстроенные структуры, где всё работает (во всяком случае – стремится работать) по определённым регламентам. Примеры таких организованностей – волчья стая, система управления государством.

Кроме вышеперечисленных выше, важнейшим интеллектуальным агентом, с которым нам сегодня уже приходится иметь дело, является искусственный интеллект. Но не в виде больших языковых моделей, о которых сейчас трубят на каждом шагу – тут речь идет о тех системах, у которых есть цель, которые действуют целенаправленно, при этом анализируя ситуацию, прогнозируя и вырабатывая решения в условиях конфликтов — как реализуемых, так и потенциально возможных. Эти системы ведут себя действительно как интеллектуальные агенты, а по сути – они ими являются в полной мере.

На том фундаментальном уровне, о котором я говорю, рассматривается, в первую очередь то, как функционируют системы управления (в широком смысле этого слова). В случае человека — это мозг, в случае животных — тоже мозг, в случае организованности — система тонких резонансных, в том числе, социально-психологических связей, в случае организаций — множество прямых и обратных, положительных и отрицательных регламентированных, и не только, связей, в случае искусственного интеллекта — то, как в нём выстроена система анализа, прогноза, синтеза и так далее.

Обобщая поведение перечисленных интеллектуальных агентов в конфликте, на этом уровне конфликтологии выработаны достаточно серьёзные и, в первую очередь, общие для всех описательные модели. И, несмотря на кажущуюся их академичность, они категорически необходимы для того, чтобы затем двигаться к более системным практическим реализациям. Однако не только описательные модели имеются на этом уровне: уже даже на этом уровне появляются некоторые решения и основания для решений, которые могут быть эффективно применены в практических конфликтах концептуального уровня.

На более прикладных уровнях рассматриваются типологии конфликтов, рассматриваются ключевые фокусы, на которых сосредотачиваются акторы в конфликте, причём, фокусы глубоко системные, и это рассматривается именно через теорию систем, захватывая кибернетику, социальную психологию, психологию личности, психологию организации, психологию политики и так далее. И всё это разложено на несколько уровней.

Но на самом прикладном уровне речь идёт уже не об интеллектуальных агентах, а об исполнительных органах. Потому что самый прикладной уровень — это то, что должна делать, скажем, рука, если вдруг она оказалась не связана с головой. С точки зрения живого организма этот пример выглядит оксюмороном, но с точки зрения конфликтов, в которые вовлечено множество элементов, — это вполне нормальная ситуация.

При этом, решения самого прикладного уровня очень интересны с точки зрения сегодняшней актуальной повестки, а именно с точки зрения обсуждения того, как строить боевой ИИ. Это про «оркестр играет без дирижёра». Ключевым вопросом здесь является следующий: как сделать так, чтобы в конфликтной ситуации твои элементы, твои исполнители, не будучи на связи с центром и друг с другом(!), действовали бы эффективно, обладая только локальной информацией, причём действовали бы эффективно все вместе как система (!), а не каждый по отдельности? Представьте себе: вы не знаете, чего в данный конкретный момент хочет центр, у вас только общая постановка задачи, вы практически не понимаете что делают соседи, но тем не менее каждый из вас действует системно эффективно, и за счет этого вы громите противника. Вообще-то это классика. Но она «живет» сегодня только в сфере «высшей математики» конфликтологии.

  Как это реализуется на практике? За счёт чего?  Где и какова фундаментальная основа этого решения? Об этом я буду рассказывать позже по мере рассмотрения всех этажей конфликта — от фундаментального к прикладному. И чтобы было понятнее озвучу «сакральное» сегодня: «роевой интеллект». Священный Грааль сегодняшней войны и войн, предстоящих уже в ближайшем будущем.

Таком образом, рамка именно следующая: с одной стороны — глубокое (практически философское) понимание феномена конфликта, с другой — «Что делать конкретно, когда не знаешь, что тебе делать и не можешь этого узнать?»

Должен сразу заметить, что сегодня говорить об этих темах гораздо проще, чем это было ещё совсем недавно (год-два). Это связано, в первую очередь, с тем, что теперь у меня под рукой несколько интеллектуальных библиотек — напичканных знаниями (LLM) и,  в первую очередь,  теми, которые породила западная наука и культура, поэтому я могу постоянно и легко сверять имеющееся у меня понимание сутевых вещей конфликтологии с тем пониманием, которое сложилось в западной культуре. Надо сказать, что их культура очень … специфическая (с нашей точки зрения): они всегда стремятся к операционалистской конкретике. Их, как правило, не интересуют глубинные основания. Они всегда требуют: дай конкретное определение, распиши подробно, что, где, как делать, приведи примеры. С точки зрения нашей когнитивной культуры – это всё исключительно «пэтэушничество». В таких сферах, как конфликтология, такое мышление абсолютно не является достаточным, но оно необходимо, когда не обладающий высокими компетенциями исполнитель должен решать конкретные задачи. И в силу того, что таких исполнителей больше, чем тех, кто формирует саму концепцию, у неискушенного индивидуума складывается впечатление, что вот ровно так и надо: «Давай конкретику!».

На самом деле это глубокое заблуждение, что конкретика «всё решает». Конкретика — это «квадратно-гнездовое» обтёсывание сложных концепций для того, чтобы ими могли оперировать массовые неискушенные исполнители на определённом уровне. Но это обтёсывание всегда(!) приводит к тому, что с одной стороны – теряются важнейшие нюансы, а с другой — теряется системное видение. Результаты такой редукции очевидны. Но, с другой стороны, выигрыш мы получаем, зачастую, за счёт того, что больше людей могут участвовать в этом процессе, и каждый на своём уровне уже начинает мыслить более качественно (чем до этого), даже имея в руках такой вот несовершенный, но более-менее эффективный квадратно- гнездовой аппарат конкретных регламентов. И что такое «хорошо», а что такое «плохо» в этой сфере (глобальное совершенство или конкретная эффективность)– это всегда вопрос ситуационного баланса. Или концептуального…

При этом, как я уже писал, говоря о теории рефлексии, важно не быть самым лучшим, важно быть на шаг впереди. Если помните, это про разницу между рефлексиями в один уровень.

И чтобы было еще понятнее – учить регламентам выработки решений в конфликте – это все равно, что конкретным регламентам учить шахматиста. В дворовых шахматах или в ночной шахматной лиге он, может быть, какой-то результат и покажет, а вот уже на серьезных соревнованиях у него шансов просто нет.

У нас же, в отличие от Запада, мышление другое. С одной стороны, этому способствуют наши культурные особенности. Очень сильно повлияло на нас православное христианство. Связано это с тем, что Библия написана… кто-то бы сказал — «Некачественно! В ней куча противоречий!», а я скажу другое: Библия написана фундаментально и гносеологически просто замечательно, именно потому, что она переплетена множеством противоречий, и операционалистской задачей верующего человека является выявление противоречий, продирание через эту систему противоречий и за счёт этого – рост. Расти, разгребая систему противоречий — это один из лучших инструментов – одна из лучших технологий, одна из лучших стратегий внутреннего роста.

В то же время, как я уже отмечал выше, в западной религии и западной культуре есть, как правило, намного более выраженное стремление к конкретике. И это мы очень хорошо видим по тем западным текстам, которые читаем. Особенно это стало хорошо видно, когда мы стали работать с искусственным интеллектом и увидели, что, транслируя западную концепцию мышления, мы всё время сталкиваемся с этим феноменом конкретики. И я еще раз повторю: на каком-то уровне (сугубо прикладном и в относительно простых конфликтах) это важно. Но для того, чтобы понять конфликтологию наиболее глубоко во всей её целостности и уметь не просто знать инструменты и применять их, но и по необходимости конструировать новые, мыслить конкретно на начальном этапе изучения этой дисциплины категорически противопоказано. Мышление должно быть уподоблено волнам, которые накладываются друг на друга, создавая узоры, а не алгоритму «делай раз! делай два!», который так любят западники.

И поэтому моё дальнейшее изложение будет именно в обозначенном ключе (в ключе фундаментальных оснований). Это фундаментальный подход, который, как правило, реализуется в приличных университетах. Это, так называемое – элитарное образование. Образование, которое строится на изначальном отрицании любых истин и догматов, на декатегоризации. А в вузах, в институтах, реализуется уже совершенно другой подход, связанный с научением использовать то, что понапридумывали университетские «мегамозги». И в институтах (вузах) больше конкретики. Но к этому мы подойдём ближе к концу цикла.

То, что я предполагаю написать – это будет не учебник, а скорее серия эссе, объединенных общим замыслом и встроенных в определенную структуру повествования. Все эссе будут публиковаться на Катакомбе с возможностью их обсуждать и критиковать. В связи с этим, сообщество Катакомбы , как я предполагаю, должно стать в какой-то степени соучастником предстоящей работы, а следовательно, – и соавтором ее результата. И поэтому …

  Удачи нам всем на этом пути!