Задача по нынешним временам достаточно популярна – необходимо создать имитационную модель самолета-истребителя для специфической  компьютерной игры или тренажера.  Причем необходимо, чтобы этот истребитель вел бой неотличимо от реального истребителя (весьма правдоподобно) для игрока-противника. Задача, с точки зрения технологии моделирования, достаточно универсальна, и вместо самолета в эту задачу можно подставить любые вооружения и военную технику – танки, автомобили, средства противовоздушной обороны и т.д., как, впрочем, и любые другие человеко-машинные системы.

Поэтому рассмотрим задачу моделирования самолета внимательнее.

В моделируемом объекте две очевидные основные составляющие – самолет, как некий физический объект и летчик, как система управления.

Соответственно, у многих разработчиков возникает стремление и модель сделать как комплекс, состоящий из модели физики полета и модели пилота, как модели логики управления.

Когда-то я даже наблюдал, как один неопытный разработчик, получив именно такое задание вдохновенно бросился моделировать физику самолета. Аэродинамика, развесовка, векторы силы (двигателей) и т.д. и т.п., да еще и всё это, естественно, в динамике.  Но речь шла о современных самолетах. И для того, чтобы получить узнаваемые эволюции летательного аппарата в воздухе, необходимо не только тщательно смоделировать его физику, но и работу его автоматической системы управления. И та и другая составляющие достаточно сложные сами по себе, причем, для меня, как специалиста в области АСУ и САУ модель системы управления – намного сложнее модели физики. Своя же область всегда сложнее любой другой ? Не так ли ?

Помучившись с очевидным решением, а потом поразмыслив какое-то время над возникшей проблемой, разработчик пришел к очевидному выводу, что нерационально детально моделировать физику, чтобы потом ее нивелировать моделью САУ – лучше сразу построить модель полета такую, которая будет отражением сразу и физики полета, и действий летчика, и работы САУ. Идея логичная, но есть одна проблема – где взять эту модель?

Разработчик поступил следующим образом …

Сначала он попытался «допросить» летчика, который имел налет на самолетах близкого типа – что делает САУ ? Ответы летчика не внесли никакой ясности.

Потом он спросил об этом асушника. Результат – примерно тот же.

Но потом один пенсионер, который когда-то проектировал что-то похожее на такие самолеты, необходимую ясность все-таки внес – САУ лишь предохраняет систему летчик-летательный аппарат от выхода на опасные режимы, и обеспечивает автоматическое микроуправление для летательных аппаратов, построенных по неустойчивой (гипер-маневренной) схеме.

 В итоге модель была сделана быстро и с необходимым качеством.

Что главное в этом решении ?

Главное здесь то, что зачастую нерационально пытаться повторить в модели то, как внутри функционирует прототип. Необходимо его функционирование завернуть в такую специфическую модель, которая обеспечит необходимый результат, но при этом будет обладать необходимыми технологическими характеристиками – компактность, реализуемость, скорость и т.д.

То же самое касается и любой задачи моделирования динамики управляемых систем, когда функция управления слабо формализована. А в эту категорию, как уже было отмечено выше, попадают все системы, в управлении которыми участвует человек.

Сегодня, наверное, в эту категорию попадают и АСУ на базе вероятностных и логико-вероятностных моделей, а также на базе искусственных нейросетей.

И если всё это так, то при моделировании системы управления необходимо вывить ту траекторию, по которой она будет стремиться провести объект управления, а конкретную специфику этой системы выражать, как вероятное отклонение от этой траектории. Например, чем менее эффективна система управлению, тем больше будет отклонение. Причем, характер неэффективности тоже может быть разным. У одних систем управления высокая неффективность ситуационного управления может компенсироваться эффективным тактическим и даже стратегическим управлением, а у других стратегического управления может не быть вовсе, но они могут выживать за счет эффективного тактического. В каждом таком варианте будет отличный от других характер отклонения вероятной реализованной траектории от оптимальной.

Результатом применения такого подхода к моделированию систем управления является множество траекторий реализации объекта управления. Это уже является необходимой и достаточной основой для проведения траекторного анализа, по результатам которого уже можно делать выводы о вероятной эволюции исследуемого управляемого объекта.

Когда я служил срочку в Советской армии, то так получилось, что я заведовал секреткой в некоторой войсковой части. Это такая, своего рода, – библиотека, в которой хранятся тысячи секретных документов, а я был в ней, своего рода, – библиотекарем. Не сказать, что служба – мёд (два года хронического недосыпа), но и не в караулах задницу морозить или на смене под землей сутками эфир выслушивать. Жить как-то можно.

Но в какой-то момент я обнаружил, что у меня не хватает одного документа.

Пропал секретный документ!

Когда кто-то берет документ в секретке, то он, естественно, расписывается в специальной карточке, а когда он документ возвращает, то библиотекарь в той же карточке  помечает при пользователе, что этот документ возвращен.

С точки зрения теории контрактов тут всё практически идеально: не хочет сидеть в тюрьме секретчик – он будет обязательно заставлять пользователя расписываться в карточке при получении документа. Не хочет сидеть в тюрьме пользователь – он будет контролировать, чтобы секретчик ставил отметку при возврате. А поскольку сидеть никому не хочется, то и система должна работать-каждый должен выполнять свою часть регламента.

Должен.

Но люди «вдруг» оказались сложнее, чем могла бы предположить теория контрактов.

Дело в том, что иногда в секретку прибегало сразу с десяток-другой весьма заведенных офицеров с категорическим требованием дать им всем сразу и срочно по какому-то документу – они все сразу на какое-то совещание опаздывают, а там без этих материалов просто нечего делать. Или и того хуже  – когда им после очередного мероприятия необходимо срочно сдать полученные до этого документы и первыми занять место в очереди, например… на какие-то обывательские блага. А поскольку жизнь не ограничивалась маленьким окном секретки, через которое осуществлялось взаимодействие сторон, и была масса пересечений в этой жизни рядового – начальника секретки и этих офицеров, приказы которых, если что – рядовыми не обсуждаются, то сложился более локально эффективный регламент, в котором стороны опирались на то, что все всех уже давно знают. И поэтому иногда в особо нервных ситуациях секретчик, чтобы быстрее всех отпустить, брал у них все документы охапкой, а потом сам спокойно – без суеты – регистрировал их возвраты.

Так и жили – не тужили. Кэгэбэшник – контрразведчик, который нас курировал, в том числе и меня лично, конечно же, ворчал время от времени по этому поводу, но он тоже не с Луны, поэтому не особо наезжал ни на офицеров, ни на бедного секретчика.

Да, все всё понимают, но документ пропал!

Карточка есть, а документа нет!  И в карточке нет отметки о том, кому выдан документ.

Но документ по содержанию таков, что его могли взять только три человека : командир части, нач.штаба и замполит. Первым двум этот документ был совсем не нужен, а вот замполиту такое надо, поскольку именно по его столу он и проходил. Однако это были хоть и сильные, но все-таки гипотезы.

Здесь необходимо отдать должное кэгэбэшнику. Потеря секретного документа – это очень большое ЧП, но  – никаких нервов и т.п.. Этот молодой капитан был спокоен, как удав.  Словно это рядовая ситуация.

• Ты его точно не потерял?
• Не потерял. Выдал, но, видать, опять взяли, а записывать – не хотели время тратить.
• А кому выдал?
• Скорее всего, замполиту.
• Уверен?
• Нет, конечно. Но скорее ему, чем кому-то другому.
• Ну тогда иди к нему – пусть возвращает.

И пошел я – 19 летний сопляк – рядовой к полковнику-замполиту части просить у него посмотреть  – может это именно он взял тот злополучный документ. Полковник, надо сказать, мужик был нормальный. При мне, кряхтя, перерыл всё на столе, в столе, даже в сейфе. Но нет документа! Выходит так, что он его и не брал.

Командир и нач.штаба – тоже не брали.

Документа нет и дело уже серьезно запахло уголовкой.

Поставьте себя на место того 19 летнего пацана. Но поставьте не себя сегодняшнего – того, кто уже знает почти всё про жизнь, может кого угодно научить чему угодно, а тоже – 19 летнего. Что делать?

А делать-то и нечего.

В общем я уже готов был к худшему. Дисбат – меньшее зло, которое я для себя видел во всех красках, но это было, на самом деле, – самоуспокоение.

И вот тогда кэгэбэшник мне и подкинул приёмчик: обратная раскрутка. Вспомнить в обратном порядке в мелочах всё, что со мной происходило до тех пор, пока не доберусь до момента выдачи документа.

И я начал вспоминать. Непростое это упражнение. Но вспоминал всё! Вплоть до того, что было написано в той газете, которой задницу вытирал.

И, в итоге, вспомнил, когда и при каких обстоятельствах у меня именно замполит взял этот документ. Это было что-то около недели назад.

Почти преисполнен уверенности в своей правоте я и “явился” к замполиту. Однако во второй раз он уже не был так лоялен. Замполит неподдельно грозно психанул на меня, дескать, ты сам налажал, а теперь голову мне морочишь, ходишь тут …! Ищи у себя!

Пришлось настаивать. А куда мне было деваться?

Но я уже упоминал о том, что замполит был, на самом деле, мужиком нормальным. Он хоть и смачно матерясь, но всё-таки начал опять перерывать все места, в которых мог бы быть документ и … нашел его в сейфе! В прошлый раз, когда он его искал, мы с ним оба его не заметили, поскольку просматривали содержимое сейфа достаточно бегло, а этот документ (несколько страниц) стал вдоль боковой стенки сейфа рядом с большой пачкой документов так, что и незаметно почти. Он был в темной обложке, потому и практически слился с фоном – с темной краской, которой были покрашены внутренности сейфа. А то, что стал вдоль стены … да всё тоже просто – видать замполит его кинул на стопку документов в сейфе, а потом, когда сунул сверху следующий, столкнул этот вбок и не заметил. Такое бывает иногда.

Замполит был искренне рад. А у меня сил радоваться уже и не было. 

Ну а контрразведчик потом даже уму разуму поучать меня не стал и, похоже, это дело просто замял – не стал запускать по бюрократии контрразведки. Или просто его начальство решило, что тут надо всем втык давать, в том числе и службе контрразведки за то, что не контролирует такие вещи. А нафига? Ибо, как говорил кто-то  – «В любом расследовании самое главное – не выйти на себя!». Мудро.

Но если кто-то подумал, что после такой истории как-то существенно изменился реальный процесс выдачи-возврата документов, то он ошибся. Офицеры точно также нервно суетились толпой на сдаче, а секретчик точно так же охапкой забирал у них секретные документы, списывая их с получателей уже после того, как все они рассасывались. А куда деваться? Совсем наглеть – уже не наглели, но …

Однако всё это тема для отдельного анализа специфики работы систем управления определенного типа. И когда-нибудь я это сделаю, если к слову придется.

А обратная раскрутка меня еще несколько раз выручала, но столь серьезных ситуаций, слава богу, уже не было.

К чему я всё это?

А к тому, что я только сейчас немного начинаю понимать, почему механизм обратной раскрутки эффективен. 

Попытаюсь объяснить, но я не Савельев и не Дубынин, и даже не Анохин, и биохимические подробности работы мозга я не знаю, однако хорошо понимаю, как работают интеллектуальные системы в целом. И чтобы и вам легче понять о чем пойдет речь далее, предлагаю немного почитать о том, что такое мемристор.

Если кратко, то мемри́стор (от англ. memory — память, и англ. resistor — электрическое сопротивление) — пассивный электрический элемент, двухполюсник в микроэлектронике, способный изменять своё сопротивление в зависимости от протекшего через него электрического заряда (интеграла тока по времени).

То есть, чем больше сигнала по нему проходит, тем проще сигналу по нему потом идти. Тропинку протаптывает. Примерно так же работают и комплекс нейрон-связь в мозгу. За счет этого во многом мы и учимся.

Однако, за счет этого мы не только учимся, но и порождаем различного рода устойчивые галлюцинации и, в том числе, всякие симулякры. «Протаптываем» к ним эти удобные тропинки. Да, эти нахоженные тропинки помогают нам намного быстрее заходить в тупики, но они же обеспечивают и необходимую скорость решения задач мозгом. И тут нет ничего ни хорошего, ни плохого – это объективная реальность и всё дело тут только в балансах.

Важно то, что если мы всегда начинаем путь с одной точки, то легко, натоптав определенные тропинки в режиме локальной оптимизации, сформировать в целом неадекватную дорожную сеть. 

Кстати, этот феномен создает проблему у следователей и т.п., когда допрашиваемый начинает терять разницу между реальными и ложными воспоминаниями. Но еще больше проблем возникает у допрашиваемого, которому какой-нибудь паскудный следователь или оперативник может подленько навязать удобные ему воспоминания. Когда допрашиваемый начинает уже искренне верить в то, что он что-то помнит, хотя, в действительности это лишь симулякр, подсаженный ему.

В психологии есть много чего на эту тему, и всегда появляется еще что-то новое и интересное. Но, опять же, я – не Фаликман, и кому захочется об этом больше и интереснее, и фундаментальнее – можно посмотреть ее лекции. Или посмотрите, например, Еникалопова.

А как избежать ловушки симулякров и навязанных воспоминаний?

Обратная раскрутка!

Кстати, на допросах, чтобы удостовериться в том, что допрашиваемый не лжет, ему могут предложить изложить свою версию событий в обратном порядке. Немногие такое могут сделать без ошибок, если только не имеют специальной подготовки и хорошо проработанной и присвоенной легенды. Но, как говорится, на “хитрую задницу” всегда найдется “что-то винтом”.

Я думаю, что уже понятно, как и почему работает обратная раскрутка. При обратной раскрутке мы заставляем себя ходить по нехоженым тропинкам в целом знакомой нам дорожной сети. За счет этого мы вынуждены контролировать каждый шаг   – делать его осознанно, что практически до нуля снижает вероятность сворачивания на дорожки, ведущие к симулякрам.

 А можно такой инструмент применить в аналитике?

Можно!

Сегодня в одном материале натолкнулся на такое вопрошение: А почему Африка не развилась?

Я слушал предлагаемый автором ответ с его аргументацией и у меня возникла мысль: “А чтобы ответить содержательно на этот вопрос, надо ответить на другой вопрос – А почему Африка всегда будет драматически отставать от других?” Вопрос колючий, но это и есть обратная раскрутка – как она есть. Если содержательно ответить на этот вопрос, то на вопрос о том, почему Африка сегодня так отстала, ответ получится практически автоматически.

Должен заметить, что этот подход тоже не лишен вероятности порождения симулякров. Но если об этой вероятности не забывать, то с ними бороться проще. Потому что они еще свеженькие и еще не стали догматами.

И теперь главный стандартный вопрос Катакомбы – как из всего этого сделать инструмент ?  Отчетливого видения у меня пока нет, но что-то на краю сознания уже брезжит. Надо просто подождать немного.

А потом, чтобы не нарваться на приятненький симулякр вместо приличного решения, надо будет сделать некоторое количество обратных раскруток.