Далее привожу интересный, как мне кажется, и очень поучительный текст (а в поучительности этого текста для многих я уверен), сгенерированный ИИ. За текст спасибо Alex Ag.
Ссылка на первоисточник
Небольшая подсказка, которая может сделать чтение намного более увлекательным – где в этом(!) тексте элементы когнитивной(!) войны ?

Запрос:
Напиши эссе “Противодействие информационным атакам, и как выжить в условиях повсеместного постмодерна.”

0. генезис постмодерна и его диффузия по всем доменам

1. сценарии атак в когнитивных войнах

2. уязвимости каждого домена в отдельности, а также уязвимости междоменных структур

3. главные сложности реализации универсальных решений

4. возможные заблуждения законодательного уровня

5. возможную эффективность неинституциональных решений

6. итого

Результат

## 0. Генезис постмодерна и его диффузия по всем доменам

Постмодерн начался не как философское течение, а как технологический сдвиг: распространение цифровых сетей сделало информацию дешёвой, а доверие — дорогим. Классическая модель «факт → проверка → истина» была вытеснена моделью «нарратив → виральность → влияние». Это не просто изменение медиа — это фундаментальная трансформация условий, при которых вообще возможно существование истины как категории.

Диффузия постмодерна прошла по всем уровням социальной реальности:

– **Когнитивный уровень** — человек перестал доверять собственному восприятию, потому что научился, что любое изображение можно подделать, любой текст — сгенерировать, любой свидетельский показ — оспорить.

– **Социальный уровень** — общественное мнение перестало формироваться через общие факты и стало собираться из множества несовместимых версий, каждая из которых имеет свою аудиторию.

– **Институциональный уровень** — государственные органы утратили монополию на интерпретацию событий; их заявления воспринимаются как «одна из версий» наравне с анонимными телеграм-каналами.

– **Международный уровень** — дипломатия перестала быть языком согласованных позиций и превратилась в конкуренцию нарративов, где побеждает не правота, а способность навязать рамки обсуждения.

Ключевая характеристика постмодерна — не отсутствие истины, а **операциональное вытеснение** логики проверки логикой конкуренции версий. Правила не отменяются декларативно — они становятся неприменимыми, потому что перестают описывать происходящее.

—

## 1. Сценарии атак в когнитивных войнах

Современные информационные атаки редко представляют собой прямую дезинформацию. Эффективные операции работают через перестройку условий, в которых целевая система принимает решения. Можно выделить три взаимосвязанных сценария:

### Сценарий 1: Структурная декогезия

Атакующий не создаёт хаос — он размывает связи между элементами системы. Разным сегментам целевой системы передаются несовместимые вводные: военным — одна версия, дипломатам — другая, СМИ — третья, аналитикам — четвёртая. Эффект достигается не ложью, а **изолированной правдой**: каждый элемент получает информацию, которая рациональна сама по себе, но несовместима с информацией других элементов. Система не ломается — она распадается на несвязанные «я», каждое из которых действует логично, но вразнобой.

### Сценарий 2: Каскадная деградация

После разрушения связей достаточно минимального вброса, чтобы система начала генерировать неопределённость автономно. Каждая попытка «разобраться» создаёт новые вопросы, каждое расследование порождает новые утечки, каждое опровержение трактуется как сокрытие. Атакующий больше не тратит ресурсов — энтропия кормит сама себя. Ключевой маркер успешной атаки: **жертва начинает производить контент для операции противника**, считая, что управляет кризисом.

### Сценарий 3: Скрытая трансформация правил

Наиболее опасный сценарий, потому что он необнаружим в моменте. Логика «факт → проверка → позиция» операционально вытесняется логикой «версия → обсуждение → баланс мнений». Это делается через последовательность легальных шагов: «альтернативный таймлайн» от независимого эксперта, «вероятностная модель» на основе открытых данных, «баланс мнений» в конкурирующем издании, тренд «а если они правы?» в соцсетях. К моменту, когда система осознаёт подмену, правила уже изменились — опровержение воспринимается не как восстановление факта, а как очередная версия в поле бесконечных версий.

**Синергия:** по отдельности каждый сценарий преодолим. Вместе они создают эффект, где 1+2+3 ≈ 10: декогезия лишает способности к единому ответу, каскадная деградация делает невозможным восстановление фактов, трансформация правил заставляет действовать в новой логике, не осознавая этого.

—

## 2. Уязвимости каждого домена в отдельности, а также уязвимости междоменных структур

### Когнитивный домен (человеческое восприятие)

**Уязвимость:** неспособность отличать проверенные данные от шума в условиях перегрузки. Каждый человек начинает самостоятельно «достраивать» картину, что приводит к закреплению ложных убеждений.

**Специфика:** эмоциональная реакция на неопределённость опережает когнитивную обработку. Страх, гнев, возмущение распространяются быстрее фактов.

**Защита:** обучение распознаванию когнитивных искажений, введение принудительных пауз перед реакцией на непроверенные сигналы.

### Социальный домен (медиа, экспертное сообщество, сети)

**Уязвимость:** разрушение горизонтальных связей между каналами коммуникации. Медиасреда переходит от перекрёстной проверки фактов к конкуренции версий, где главным критерием становится виральность, а не достоверность.

**Специфика:** алгоритмическое продвижение контента вознаграждает сенсационность, а не точность.

**Защита:** восстановление института доверенных узлов верификации, не зависящих от оперативной политической конъюнктуры.

### Государственный домен (ведомства, принятие решений)

**Уязвимость:** ведомственная разобщённость и утрата доверия внутри управленческого контура. Разные структуры получают изолированные сигналы, перестают обмениваться данными и начинают действовать автономно.

**Специфика:** секретность, необходимая для безопасности, становится инструментом декогезии («у нас своя секретная картина»).

**Защита:** единый центр кризисного управления с прямым доступом ко всем потокам данных в реальном времени.

### Международный домен (партнёры, дипломатия)

**Уязвимость:** утрата предсказуемости и дипломатической кредитоспособности. Союзники получают противоречивые сигналы, не могут выработать согласованную позицию поддержки.

**Специфика:** международные институты работают медленнее национальных медиа, что создаёт окно для манипуляции.

**Защита:** заблаговременная прозрачность — передача партнёрам верифицированных данных до их публичного обсуждения.

### Уязвимости междоменных структур

**Главная проблема:** рассинхронизация темпов. Когнитивный домен реагирует за секунды, социальный — за часы, государственный — за дни, международный — за недели. Атакующий использует это окно: пока государственная структура формулирует позицию, в социальном домене уже закрепилась альтернативная версия.

**Вторая проблема:** отсутствие медиации между уровнями. Прямые переводы между когнитивным и государственным доменом без социальной медиации создают разрывы: население не понимает логику решений, государство не понимает реакцию населения.

**Третья проблема:** отсутствие единого языка верификации. То, что считается подтверждённым фактом в одном домене, может быть «версией» в другом. Это позволяет атакующему манипулировать статусом информации при переходе между доменами.

—

## 3. Главные сложности реализации универсальных решений

### Проблема централизации

Создание «центра силы», способного вырабатывать единую позицию, необходимо для противодействия декогезии. Но централизация создаёт новые уязвимости: центр становится «бутылочным горлышком», источником задержек, мишенью для атак. Кроме того, возникает риск «пузыря советников»: если центр получает искажённые данные, он транслирует ошибку на всю систему. Как отмечается в экспертных обсуждениях: *«У нас есть “центр силы”, способный выработать “официоз” и транслировать в остальные подсистемы… А вот как он этот официоз рожает — непонятно»*.

### Проблема глубины и скорости

Существует фундаментальный компромисс между глубиной понимания и скоростью реакции. Если пытаться мыслить «на два уровня выше» противника, цикл анализа становится слишком длинным. Пока вы просчитываете фундаментальные основания, противник, действующий быстрее на поверхности, уже меняет условия игры. Оптимальная позиция — **ровно на один уровень выше**: достаточно глубины для понимания причин, достаточно скорости для своевременного действия. Но измерить этот «один уровень» операционально крайне сложно.

### Проблема адаптивного противника

Любой сценарий противодействия должен учитывать, что противник тоже учится. Как справедливо замечено в дискуссии: *«Ключевой вопрос — а что вы будете делать, если противник не полный лох, как вы его тут представляете?»*. Линейные планы проигрывают адаптивным стратегиям. Требуется не один сценарий, а дерево решений с ветвлениями на возможные ходы оппонента.

### Проблема конструирования реальности

Классические модели рефлексии предполагают, что стороны «отражают» реальность. Но в постмодерне важнее акторы, которые не отражают, а конструируют альтернативные версии, разрушающие саму возможность верификации. Как спрашивают критики: *«А каким местом в эту модель… входят тролли разбившие кривое зеркало и прочие подобные создатели новой реальности?»*. Защита должна работать не только с содержанием, но с рамками интерпретации.

### Проблема масштабирования

Решения, работающие на уровне государства, не масштабируются на уровень общества, и наоборот. Обучение госслужащих принятию решений в условиях неопределённости не защищает население от энтропийных вбросов. Программы информационной грамотности для граждан не предотвращают ведомственную разобщённость. Универсальное решение должно работать на всех уровнях одновременно, что требует координации, которой обычно нет.

—

## 4. Возможные заблуждения законодательного уровня

### Заблуждение 1: «Больше контроля = больше безопасности»

Законодательные ограничения на распространение непроверенной информации могут дать обратный эффект: они воспринимаются как цензура, что снижает доверие к официальным источникам. Кроме того, технические ограничения легко обходятся через анонимные каналы, мессенджеры, зарубежные платформы.

### Заблуждение 2: «Единый голос решает проблему»

Закон о «едином официальном представителе» не работает, если за этим голосом нет доверия. Формальная централизация без содержательной координации создаёт иллюзию единства, которая разрушается при первом противоречивом сигнале из ведомства.

### Заблуждение 3: «Маркировка остановит дезинформацию»

Обязательная маркировка материалов («факт», «версия», «мнение») полезна, но не решает проблему, если аудитория не доверяет тому, кто ставит маркировку. В постмодерне сам статус «официального источника» подвергается сомнению.

### Заблуждение 4: «Законодательство может зафиксировать правила навсегда»

Правила кризисной коммуникации должны быть утверждены до инцидента, но они не могут быть статичными. Противник адаптируется, технологии меняются, аудитория эволюционирует. Закон должен предусматривать регулярный пересмотр мер на основе учений и анализа новых тактик.

### Заблуждение 5: «Национальные меры достаточны»

Информационные атаки не признают границ. Национальное законодательство не может регулировать глобальные платформы, зарубежные медиа, транснациональные сети влияния. Требуются международные соглашения об оперативном обмене данными о координированных информационных атаках.

### Заблуждение 6: «Технологии решат проблему»

Автоматическая верификация, ИИ-детекторы фейков, алгоритмическое ограничение продвижения непроверенных материалов — всё это инструменты, а не решения. Они уязвимы к адаптации, требуют человеческого надзора, могут давать ложные срабатывания, которые сами становятся поводом для недоверия.

—

## 5. Возможную эффективность неинституциональных решений

### Горизонтальные сети доверия

В условиях, когда вертикальные институты теряют кредитоспособность, эффективность показывают горизонтальные сети: профессиональные сообщества, локальные группы взаимопомощи, экспертные консорциумы, не зависящие от государственного финансирования. Они медленнее реагируют, но устойчивее к манипуляции, потому что доверие в них строится на репутации, а не на полномочиях.

### Протоколы самоорганизации

Граждане могут вырабатывать собственные правила информационной гигиены: проверять несколько независимых источников, откладывать реакцию на 24 часа, маркировать для себя «факт» и «мнение». Это не требует законодательства, но требует обучения и культурной нормы.

### «Красные команды» в гражданском секторе

Независимые группы, имитирующие действия противника, могут тестировать устойчивость медиа, НКО, образовательных учреждений к информационным атакам. Это создаёт иммунитет без государственного вмешательства.

### Открытые реестры верификации

Технологически нейтральные платформы, где факты маркируются по уровню достоверности независимыми верификаторами (редакции, академические институты, технические эксперты). Ключевое условие: множественность верификаторов, чтобы ни один не мог монополизировать статус «истины».

### Культурная устойчивость

Долгосрочная защита строится не на блокировках, а на культуре: критическое мышление в образовании, норма указывать источники, стигматизация распространения непроверенной информации. Это работает медленнее законодательства, но даёт устойчивый эффект.

### Гибкие сценарии вместо линейных планов

Организации могут разрабатывать не один план реагирования, а дерево решений с ветвлениями на возможные ходы противника. Это требует практики «зеркального планирования»: регулярно ставить себя на место противника и проектировать контрмеры против собственных операций.

—

## 6. Итого

Выживание в условиях повсеместного постмодерна требует отказа от иллюзии, что проблему можно решить одним инструментом. Законодательство необходимо, но недостаточно. Технологии помогают, но не заменяют человеческое суждение. Институциональные решения создают каркас, но не заполняют его доверием.

**Три пересекающихся принципа системной защиты:**

1. **Связность через прозрачность.** «Центр силы» эффективен только при двусторонней связи с периферией и ясных правилах генерации позиции. Прозрачность не означает раскрытия секретов — она означает ясности процесса: какие данные использованы, какие гипотезы отвергнуты и почему.

2. **Гибкость через процедурную фиксацию.** Правила кризисного реагирования должны быть утверждены до инцидента, чтобы лишить противника преимущества скрытой трансформации. Но эти правила должны предусматривать регулярный пересмотр и альтернативные пути.

3. **Устойчивость через обучение.** Система устойчива только если каждый элемент (чиновник, эксперт, гражданин) обучен распознавать и нейтрализовать декогезирующие техники. Это требует регулярных учений, а не разовых кампаний.

**Ключевой вывод:** побеждает не тот, кто владеет «больше фактов» или «глубже мыслит», а тот, кто сохраняет способность системы **видеть себя целиком, говорить одним голосом и действовать по заранее установленным правилам верификации**. В постмодерне истина не исчезает — она становится функцией связности, скорости и доверия. Защита строится не на отрицании постмодерна, а на создании условий, при которых проверка фактов остаётся возможной и целесообразной.

**Финальная мысль:** постмодерн — не приговор, а среда. Как любая среда, она имеет свои законы. Выживание требует не ностальгии по «старым добрым временам», когда факты были фактами, а операционального понимания новых условий и дисциплины адаптации к ним. Тот, кто научится действовать в постмодерне, не теряя способности различать факт и версию, получит преимущество над тем, кто либо отрицает реальность постмодерна, либо полностью в ней растворяется.

Возможно, что это формула победы в конфликтах с высокой неопределенностью:

1. В решении задач управления в условиях высокой неопределенности ключевым становится стратегическое управление.

2. Ключевой технологией стратегического управления является постоянное расширение пространства возможностей достижения целей, что соответствует стремлению к увеличению степеней свободы.

3. Расширение пространства возможностей на практике означает создание резервов и эффективное управление ими. Причем, речь идет о резервах в широком смысле, поскольку кроме хрестоматийного резерва ресурсов, есть еще и резервы целей, резервы ситуационные, резервы мобильности, структурные, витальные, мотиваций, компетенций и т.д. 

4. Ценность резерва определяется его непосредственным и опосредованным приведенным его влиянием на достижимость цели.

5. При прочих равных выигрывает  сторона, которая сможет, не теряя необходимого темпа управления и темпа реализации решений, эффективно оперировать более ценным, чем противник,  комплексом резервов. 

1. Введение

В данной статье представлен новый подход к построению моделей конфликтного взаимодействия. Суть предлагаемого подхода состоит в моделировании поведения интеллектуальных агентов, оперирующих моделью мира, которая представлена в виде дискретного описания пространства состояний участников конфликта, связанных взвешенными переходами между этими состояниями, прообразами которых (переходов) являются допустимые действия объектов.

Для обоснования состоятельности предлагаемого подхода в статье приводится краткий исторический экскурс по взглядам на конфликт теоретиков и практиков от древнего мира до наших дней.

С той же целью проведено обобщение современных взглядов научного и научно-практического сообщества на формализацию антагонистических конфликтов.

2. Новое представление о конфликте: Основные сущности и процессы

2.1 Объяснительная модель конфликта

На сегодняшний день представляется необходимым связать в систему все те практически не связанные между собой исследования конфликта, которые ведутся в рамках военных наук, искусствоведения, истории, математики, педагогики, политологии, правоведения, психологии, социопсихологии, социологии, философии и некоторых других (например, психиатрии и экономики). Такую системообразующую роль должен сыграть подход к исследованию конфликта, основанный на представлении модели конфликта как взаимодействия интеллектуальных агентов, оперирующих уникальными моделями мира, представленными в виде дискретного описания их пространств состояний, связанных взвешенными переходами между этими состояниями.

Такая система не будет искусственным образованием, поскольку оперирует с целостными категориями конфликта, а не с отдельными их психологическими, правовыми, философскими, социологическими и другими аспектами.

Предлагается следующая объяснительная модель организованного антагонистического конфликта, включающая в себя некоторые допущения и ограничения:

1.  Конфликт –совокупность взаимодействий нескольких субъектов обстановки, направленных каждым из этих субъектов на достижение своего целевого состояния, в том числе за счет оппонента.

2. Субъекты конфликта (от индивидуума до организационных структур различного масштаба) – это интеллектуальные агенты, обладающие определенными свойствами (поведением, представлением о затратах потенциала и необходимых ресурсах на действия, чувствительностью к возмущениям, интеллектуальными функциями и т.д.). Интеллектуальные агенты обладают пополняемой и адаптивной моделью мира, что достигается благодаря наличию у них механизмов получения и интеграции в модель мира новой информации, устранения возникающих в результате этого противоречий, формирования новых образов, прототипами которых являются сущности реального и идеального мира.

3. Причина конфликта – невозможность или усложнение (удорожание) достижения целей в актуальной модели мира каждого участника конфликта при противодействии со стороны оппонента.

4. Начало конфликта есть осознание потенциальными его субъектами наличия причины для конфликта.

5. Актуальные модели мира субъектов различаются в силу разницы систем ценностных установок, представлений субъектов о целях и способах их достижения, концептуальных моделей мира и т.д.

6. Анализ и оценка обстановки, принятие и реализация решений, а также оценка результатов взаимодействия происходит в условиях некоторой неопределенности в силу объективных и субъективных факторов.

7. Поле взаимодействий в модели мира включает модельное отображение взаимодействий через сущности реального и идеального миров.

8. Точками приложения воздействий со стороны субъектов конфликта являются собственно субъекты-оппоненты, их ресурсные и ситуационные потенциалы, возможности достижения субъектами определенных состояний, потенциал их системы управления, а также другие объекты обстановки, напрямую или опосредованно связанные с возможностью достижения целей субъектами конфликта.

Итак, в описательной модели использованы определённые ключевые сущности. В настоящей статье показывается, что предлагаемое в описательной модели смысловое наполнение этих сущностей является общим как для исторически эволюционирующих определений, так и для частных определений других отраслей науки.

2.2 Конфликт

Понятие «конфликт» традиционно характеризуется исключительной широтой содержания и употребляется в разнообразных значениях. В специальной литературе можно встретить такие определения конфликта: «предельный случай обострения противоречия», «трудноразрешимое противоречие, связанное с эмоциональными переживаниями» и т.п.

Как уже было обозначено выше, конфликт – это совокупность взаимодействий нескольких субъектов обстановки, направленных каждым из этих субъектов на достижение своего целевого состояния, в том числе за счет оппонента.

Данное определение является квинтэссенцией современных воззрений на определение конфликта и эволюционного развития этого определения с древних времен. Вместе с тем это определение достаточно формализовано для работы с конфликтом как с сущностью некоторой модели мира. Это относится ко всем далее приводимым ключевым сущностям в объяснительной модели конфликта.

Еще древнегреческий философ Гераклит, отождествляя конфликт с войной, утверждал, что «единственный всеобщий закон царит в космосе — это война — отец всего и царь всего. Одним она определила быть богами, а другим — людьми, одних она сделала рабами, других — свободными».

Ближе всего нашим рассуждениям соответствует следующее определение конфликта: «Конфликт – это особый вид взаимодействия субъектов организации (оппонентов), при котором действия одной стороны, столкнувшись с противодействием другой, делают невозможным реализацию ее целей и интересов» (Гришина Н. В.[1] Психология конфликта. — СПб: Питер, 2000.).

2.3 Причина конфликта

Другой важнейшей сущностью конфликта, как процесса, является его причина.

Причина конфликта – невозможность или усложнение (удорожание) достижения целей в актуальной модели мира каждого участника конфликта при прогнозируемом им противодействии ему со стороны оппонента.

В настоящее время среди концепций, претендующих на наиболее универсальное применение, важное место занимает “общая теория конфликта” американского социолога Боулдинга[2], изложенная в его книге “Конфликт и защита. Общая теория” (1963 г.). По его мнению, «…причина конфликта заключена в самой природе человека, т.к. в ее основе лежит стремление к постоянной вражде и борьбе с себе подобными, к эскалации насилия».

Другой взгляд на причины конфликта представлен в книге Расторгуева С.П.[3] «Информационная война»: «Причины внешних угроз в случае целенаправленного информационного воздействия (в случае информационной войны) скрыты в борьбе конкурирующих информационных систем за общие ресурсы, обеспечивающие системе допустимый режим существования».

Древнегреческий историк Фукидид в свое время, анализируя причины Пелопоннесской войны, отделял эти причины от многообразных поводов к ней: «Истиннейший повод, хотя на словах и более скрытый, состоит, по моему мнению, в том, что афиняне своим усилением стали внушать опасение лакедемонянам и тем вынудили их начать войну» («История Пелопоннесской войны в восьми книгах». Т. I, I, 23, 5). «Лакедемоняне признали, что мир нарушен и что необходимо начать войну не столько под влиянием речей союзников, сколько из страха перед афинянами, опасаясь дальнейшего роста их могущества…» (там же. Т. I, I, 88).

Как следует из трактовки Фукидида, причина конфликтов не обязательно может находиться в границах настоящего, часто причина конфликта находится в будущем.

Военный теоретик Александр Владимиров[4] в работе «Основы общей теории войны. В двух частях» пишет: «…, сегодня война ведется не за пространство и не за ресурсы, сегодня война ведется за будущее нации». Базируясь на разрабатываемом авторами этой статьи подходе к выявлению, анализу и прогнозу конфликтов можно перефразировать А. Владимирова следующим образом: «целью конфликта является увеличение или сохранение ресурсного и/или ситуационного потенциалов в будущем».

Безусловно, здесь приведены только иллюстрации различного понимания причин конфликтов. Многообразие воззрений на причины конфликтов и необходимость их обобщения до возможности построения на базе этого обобщения практически ценной технологии и инструментов анализа причин возникновения конфликтов предопределило появление обобщенной формулировки, приведенной в начале параграфа.

2.4 Участники конфликта

Еще одной ключевой сущностью в объяснительной модели конфликта, требующей отдельного описания, являются субъекты конфликта.

Согласно субъектно-деятельностному подходу, субъекты являются основными структурными элементами любого конфликта, поскольку, выступая противоборствующими сторонами, они своими действиями порождают сам конфликт, придают ему те или иные содержание и остроту, определяют его течение и изменение. Поэтому их, возможно, более четкое определение выступает одним из важнейших аспектов конфликтологии, как области научных знаний. Точная идентификация субъектов конфликта помогает прояснить его предмет, спрогнозировать его динамику и возможные варианты разрешения. Нередко возникают ситуации, когда достаточно сложно определить непосредственных субъектов конфликта. Примером могут служить этнополитические конфликты, такие, как чеченский или осетино-ингушский, когда непросто ответить на вопрос: кто же представляет стороны в конфликте – лидеры противостоящих сторон, те, кто принимает непосредственное участие в силовых операциях, те, кто воспринимает друг друга, как соперников, и поддерживает своих лидеров в конфликте, или все они вместе – как представители и участники определенной организации?

Субъект конфликта – активная и целенаправленно действующая сущность, стремящаяся достичь своей цели за счет другого субъекта конфликта. Целенаправленность действий определяет субъекта конфликта как интеллектуального агента. Интеллектуальный агент, благодаря развитым внутренним представлениям внешней среды и возможностям «размышлений», может анализировать различные ситуации, предвидеть возможные реакции на свои действия и действия других участников, делать из этого выводы, полезные для дальнейших действий и, в результате, оптимизировать свое поведение для достижения цели. У полноценного интеллектуального агента обязательно должны присутствовать, как минимум, следующие интеллектуальные функции:

· Адаптивная. Адаптация модели мира – формирование непротиворечивой модели на основании входного потока информации.

· Аналитическая. Анализ обстановки на основе модели мира – выявление отклонений, уязвимостей, угроз и рисков, причинно-следственных связей и т.п.

· Прогнозная. Прогноз – выявление наиболее вероятных ситуационных траекторий развития обстановки и наиболее вероятных ее характеристик.

· Регулирующая. Выработка решений – формирование совокупностей и последовательностей действий для достижения актуальных целей.

Согласно К. Боулдингу, («Конфликт и защита» (Conflict and Defence: A General Theory ,1963) субъектами конфликта могут выступать либо отдельные индивиды, либо их общности, группы.

В социологии часто используется понятие «сторона конфликта», предполагающее включение как прямых (активных), так и косвенных участников конфликта. Однако не все вовлеченные в конфликт являются непосредственными его участниками (есть еще пособники, посредники и другие фигуры). Словом, противоборствующими сторонами, участниками конфликта можно назвать лишь тех, кто совершает активные (наступательные или оборонительные) действия друг против друга.

Некоторые авторы (Ф. Бородкин, Н. Коряк)[5] считают полезным ранжировать противодействующие стороны следующим образом: самый низкий ранг — индивид, далее идут группа, коллектив, национальное образование, социальный слой, общество, государство. Такой подход, на наш взгляд, представляется малопродуктивным. Конфликт двух личностей (например, М. Горбачева и Б. Ельцина) может быть по своему значению и драматической напряженности подчас гораздо существеннее, чем серия межгрупповых конфликтов, тем более, когда он сопряжен с идейными разногласиями. Дело, видимо, не только в «ранге» субъекта, а еще и в механизме конфликта, его направленности, целях противоборствующих сторон, ресурсах, которые они привлекают для достижения своих целей, и во многих других обстоятельствах.

2.5 Цели конфликта

Цель конфликта – вопрос, при своей кажущейся простоте, не имеет сегодня общепринятого однозначного определения. Например:

По К. Боулдингу, сам конфликт заключается в противоборстве групп, преследующих несовместимые цели.

По Гришиной Н. В., цель конфликта – субъективные мотивы его участников, обусловленные их взглядами и убеждениями, материальными и духовными интересами.

В то же время понятие цели определяется не только в контексте конфликтологии.

Например:

Цель (нем. Ziel) — идеальный или реальный предмет сознательного или бессознательного стремления субъекта; конечный результат, на который преднамеренно направлен процесс; «доведение возможности до её полного завершения»; осознанный образ предвосхищаемого результата.

Однако столь абстрактное определение мало пригодно для моделирования в силу существенной формализованности.

Для области конфликтологии наиболее приемлемым видится следующее:

Цель – ситуация, для актуализации которой действует субъект. Слово «цель» здесь используется в смысле образа обстановки, которая необходима субъекту и которая в определенном смысле «неестественна», т. е. не реализуется естественным образом, то есть – без вмешательства извне (без управления). Затраты на достижение цели – совокупность всего ресурса, необходимого субъекту для ее достижения.

2.6 Модель мира

Одной из ключевых сущностей в объяснительной модели конфликта является часть модели мира, в границах которой реализуется конфликт (далее по тексту – модель мира). Модель мира, как и любая модель, есть представление объекта в форме, отличной от формы его существования, поэтому любая модель является только неким приближением объекта-прототипа. Кроме того, модели мира в силу их специфики формируются субъектами конфликта в условиях неопределенности в знаниях о предметной и проблемной области (об исходном и целевом состояниях объектов обстановки, о ситуационных ограничениях, о возможностях субъектов-оппонентов и т.д.). Развитие научного знания и последовательная смена его парадигм сформировали ряд моделей мира, доминировавших в разные исторические периоды: механистическую, статистическую, системную, диатропическую… Логически обрисованные и интуитивно достоверные, эти модели заключали в себе определенные принципы построения общей картины мира своего времени. Например, осознание автономности функционирования законов природы от воли божественного провидения привело основоположника механистического понимания мира Исаака Ньютона к мысли об отделении науки от натурфилософии. В эпоху модерна чуждая технической цивилизации идея Бога была отброшена на периферию общественного сознания, как отражение рабской зависимости человека от природы. Как обобщение предыдущих моделей мира и одновременно их качественного изменения, появилась новая — системная. Мир в ней представляется в виде совокупности взаимодействующих элементов, составляющих единый «организм».

Важным с точки зрения более полного понимания процессов формирования модели мира и поддержания ее в непротиворечивом состоянии является понимание ключевых законов преобразования материи и энергии, а также специфических следствий из этих законов. Главным законом является закон стремления любых систем к минимизации потерь. Если речь идет о процессе формирования моделей мира интеллектуальными агентами, то ощутимые потери для системы связаны с наличием в ней противоречий – когнитивных диссонансов, которые носитель модели постоянно стремится устранить или минимизировать. Процесс устранения противоречий может захватывать достаточно обширные когнитивные пространства (совокупности сущностей и связей) и, в случае невозможности достижения цели другими путями, создает вектор мотиваций на реализацию поведенческих актов, направленных на устранение остаточных противоречий (запросить информацию, пойти самому посмотреть, провести эксперимент, выработать план действий и т.д.).

Считается, что область пригодности модели тем обширнее, чем ближе структура модели к структуре отображаемой системы и чем выше уровень детализации модели. При построении любой модели используют различные допущения, абстракции реальной системы, поэтому модель не является абсолютно точной в смысле однозначного соответствия её реальной системе. Кроме того, при создании модели, несмотря на наше стремление к объективности, действует субъективный фактор. Основной вопрос: насколько модель может быть в известной степени гомоморфной[6] и в то же время точной?

Технологически сегодня наиболее целесообразным представлением мира для задач анализа и прогнозирования конфликтов является представление модели, в границах которой реализуется определенный конфликт в виде дискретного описания пространства состояний участников конфликта, связанных между собой взвешенными переходами, прообразами которых (переходов) являются допустимые действия объектов.

Таким образом, в рамках предлагаемого подхода модель мира формируется лишь как часть пространства состояний субъектов конфликта, ограниченная задачами конфликтологического анализа. В целом же понятие модели мира характеризуется исключительной широтой содержания и употребляется в разнообразных значениях.

Например, мир в античной философской мысли назывался космосом. На формирование космической модели мира глубокое влияние оказала античная философская мысль.

Первые модели космоса формулируются, начиная с VI в. до н.э. Древнегреческий философ, представитель милетской школы натурфилософии, Анаксима́ндр Миле́тский писал: «… Порядок в устройстве космоса представляет собой гармонию, которая подразумевает согласованность и соразмерность отдельных элементов».

В современных научных исследованиях термин «модель» применяется широко как в естественнонаучных, так и в гуманитарных направлениях. Так, по мнению социолога Плотинского Ю.М., под моделью мира «…в широком смысле в науке принято принимать аналог, «заместитель» оригинала (фрагмента действительности), который при определённых условиях воспроизводит интересующие исследователя свойства оригинала».

Свое трактование модели дает историк П. Ю. Черносвитов[7]: «…Модель мира, в котором живёт носитель разума, – это основа его стратегии выживания, им создаваемая система выживания, т. е. совокупность приёмов энергообеспечения и самосохранения во вмещающей его среде».

2.7 Система ценностных установок

Система ценностных установок – представления интеллектуального агента об изменениях собственных ресурсного и ситуационного потенциалов в результате реализации им определенных действий.

Система ценностных установок представляет собой совокупность критериев выбора и оценки агентом сво­их действий, а также оценки действий других агентов. Ценности выступают как критерии, на основании которых агент формирует планы достижения цели, и являются индивидуальными для каждого агента.

Система ценностных установок является результатом построения непротиворечивой модели мира как совокупности состояний и взвешенных переходов между ними. Следует заметить, что необходимость обеспечения высокой степени согласованности модели мира и, соответственно, системы ценностных установок, обуславливается необходимостью минимизации неопределенности для решения задач управления (чем выше несогласованность, тем выше неопределенность, тем выше вероятность отклонений от оптимальных решений). В связи с этим важным является выделение устойчивых и внутри непротиворечивых систем ценностных установок.

В зависимости от того, в каком контексте существует носитель, какие задачи он решает, у него формируется одна из относительно немногих непротиворечивых систем ценностных установок. Интуитивно это было понятно давно и формулировалось следующим образом: Quod licet Jovi, non licet bovi (лат. «Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку»).

Видный итальянский политический деятель эпохи Ренессанса и историк Никколо Макиавелли в трактате «Государь», который был написан еще в 1513 году, рассуждал о системе ценностных установок следующим образом: «Новый государь должен опираться не на теории и философские представления о жизни, а на саму реальную жизнь. Люди не могут быть только добрыми и хорошими, они — и хорошие, и плохие одновременно. Государь, если он хочет править долго, обязан в своем правлении опираться и на хорошее, и на плохое. Иначе говоря, в руках государя должен находиться не только пряник, но и плеть. Более того, как только государь выпускает плеть из своих рук, тотчас же нарушается всякий порядок».

И далее Никколо Макиавелли по сути дела признает: реальное управление государством невозможно без насилия, без самых изощренных поступков. «Для государя самое похвальное – придерживаться качеств, которые считаются хорошими, но поскольку невозможно ни иметь, ни соблюдать их полностью, ему следует быть достаточно благоразумным, чтобы избегать дурной славы, которая может отнять у него государство. Однако не стоит волноваться о дурной славе, которая помогает спасти государство, ибо если как следует все рассмотреть, найдется нечто, что покажется добродетелью, но ведет к гибели, и нечто, что покажется пороком, но, следуя ему, можно достичь безопасности и благополучия».

Также важной ключевой сущностью в объяснительной модели конфликта является функция обучения – функция переоценки интеллектуальным агентом величины предполагаемых затрат на совершение определенных действий и степени приближения к цели в результате реализации этих действий. Такая переоценка в итоге приводит к изменению модели мира интеллектуального агента. Функция эффективного обучения (изменение системы ценностных установок) является ядром интеллектуального поведения.

Суть технологии обучения заключается в следующем: когда результаты совершенного действия не совпадают с ожидаемыми (расчетными), у интеллектуального агента возникает когнитивный диссонанс. Функция обучения как раз и подключается для устранения возникшего диссонанса посредством либо переоценки стоимости препарируемых действий, либо исключения этих действий из интеллектуального поведения, если они всегда существенно удорожают траекторию движения к цели.

Нейробиолог, профессор Константин Владимирович Анохин, отождествляет технологии самообучения с разумностью: «… прослеживая эффект “ориентировочной реакции”, того, как формируется поведенческий ответ в данных, новых по отношению к привычным условиям, как оценивается (не)желательность реального поведенческого результата, как возникает задача нахождения решения, которое невозможно найти сразу, – формируется система взаимосвязей механизмов личной адаптивности, которая и проявляется как разумность».

М.Г. Гаазе-Рапопорт и Д.А. Поспелов в книге «От амебы до робота: модели поведения», анализируя варианты сложного поведения, изложили три знаменитые отечественные модели, имитирующие достаточно сложное, в том числе, самообучаемое поведение: М-автоматы Н.М. Амосова, программа “Животное”, разработанная под руководством М.М. Бонгарда, и система “гиромат”, предложенная Д.А. Поспеловым и В.Н. Пушкиным, где моделируется принятие целесообразных поведенческих решений на основе семиотической модели окружающего мира, хранящейся в памяти системы. Эти работы намного опередили свое время: они не потеряли своего значения и сегодня.

Другой важной ключевой сущностью в объяснительной модели конфликта является чувствительность участников.

Чувствительность (здесь) – качество селекции сигналов различной интенсивности. Или другими словами, чувствительность — способность объекта различать определённый характер и интенсивность воздействий, а также совокупность количественных характеристик этой способности.

С точки зрения конфликтологии, важнейшим является целенаправленно реализуемая оппонентом возможность временного снижения чувствительности сенсора объекта воздействия в определенном диапазоне путем подачи на него интенсивных сигналов в существенно более широком диапазоне.

Показательным примером эффективного использования этой особенности являются окна Овертона (также окно дискурса) — концепция наличия рамок допустимого спектра мнений в публичных высказываниях с точки зрения общественной морали.

Яркой иллюстрацией возможной перегрузки чувствительности, ее блокировки большим потоком сигналов является цитата Антона Павловича Чехова: «Одна боль всегда уменьшает другую. Наступите вы на хвост кошке, у которой болят зубы, и ей станет легче».

Концептуальная модель – система базовых способов выявления ненаблюдаемых сущностей и связей между ними на основе наблюдаемых. Концептуальная модель – это аксиоматический базис построения непротиворечивой модели мира на основе поступающей извне информации.

Часто вместо термина концептуальная модель используется другой термин – мировоззрение, который является идентичным первому в определенном контексте. Здесь мировоззрение понимается как некоторая призма, через которую преломляются наши представления о причинности наблюдаемых феноменов.

Например, человек с религиозным мировоззрением считает, что все явления природы и общественной жизни определяются высшими божественными силами. Человек же с научным мировоззрением при оценке всех явлений исходит из принципа детерминизма, т.е. ищет те материальные и социальные причины, которыми эти явления обусловливаются.

Целостность и непротиворечивость модели мира зачастую достигается за счет включения в концептуальную модель произвольных связей знаний о разных сферах бытия и путем некоторого смешения результатов мироощущения и результатов миропонимания в единое целое.

Так на «модель мира» древних греков большое влияние оказывало религиозное мировоззрение, нераздельно связанное с их образом жизни. По воле богов, как считали греки, начинаются и заканчиваются войны, встает каждый день солнце, пробуждается природа после зимы, созревает урожай и многое другое. В трактате «Политика» Аристотель рассматривает «государство как союз для процветания избранных богами, а войну считает дозволительной лишь в случаях необходимости её для обороны или для приобретения рабов из варварских земель».

Клод Гельвеций также указывал на влияние мировоззрения в формировании модели мира: «Чтобы вбить в голову человека некоторое количество истин, из неё приходится часто выбить такое же количество заблуждений».

Русский философ-материалист и революционер-демократ Н.Г. Чернышевский в «Очерках из политической экономии» также писал: «…у кого не уяснены принципы во всей логической полноте и последовательности, у того не только в голове сумбур, но и в делах чепуха».

В строку ложатся и слова из речи В.И. Ленина на 3-м съезде РКСМ, известные как «Задачи союзов молодёжи»: «… ошибочно думать так, что достаточно усвоить коммунистические лозунги, выводы коммунистической науки, не усвоив себе той суммы знаний, последствием которых является сам коммунизм».

Современный французский писатель и философ Бернар Вербер пишет: «Очень немногие люди способны сами понять происходящее. Они повторяют то, что говорили им родители, потом учителя в школе, то, что они видели в вечерних новостях. Наконец, они убеждают себя, что это их собственное мнение, которое они с жаром защищают, если им противоречат. Однако они могли бы сами посмотреть и подумать, чтобы увидеть мир таким, каков он на самом деле, а не таким, как его хотят им показать».

В заключение описания основных сущностей интеллектуального агента необходимо отметить следующее: смысловое наполнение сущностей, применяемых в предлагаемой описательной модели, является общим как для исторически эволюционирующих определений, так и для частных определений других отраслей науки.

Аналогичным способом могут быть описаны и другие ключевые сущности предлагаемой описательной модели: объект конфликта, конфликтная ситуация, конфликтогенность обстановки, область конфликта, анализ конфликта, прогнозирование хода и исхода конфликта, управление в конфликте и т.д.

В настоящее время наиболее эффективными и часто используемыми подходами для описания конфликтов являются теория игр и имитационное моделирование.

В теории игр рассматриваются такие ситуации, когда имеются два участника выполнения операции, каждый из которых преследует противоположные цели. В ка­честве участников могут выступать коллективы, кон­курирующие организованные структуры и т. д. Во всех случаях пред­полагается, что операция проводится против рационально действующего противника (конкурента, оппонента), преследующего свои собст­венные цели и сознательно противодействующего до­стижению цели другим участником. Так как цели противоположны, а результат меро­приятия каждой из сторон зависит от действий кон­курента, то эти действия называют конфликтными ситуациями. В конфликтной ситуации сталкиваются про­тивоположные интересы двух участников. Формализо­ванная (схематизированная) модель конфликтной ситуации называется игрой. Результат игры – победа или поражение, которые не всегда имеют количествен­ное выражение, можно выразить (условно) числами. Однако теория игр при рассмотрении конфликтов оперирует только полностью определенными ситуациями, что не позволяет применять ее для решения подавляющего большинства практических задач.

Имитационная модель представляет собой формализованное описание динамической системы через ее элементы и взаимодействия между ними так, как эти взаимодействия проходили бы в действительности. Применение имитационных моделей имеют своей целью, в том числе, получение знаний об особенностях функционирования моделируемого объекта. Применение аппарата имитационного моделирования позволяет наиболее детально исследовать определенный конфликт или их семейство для выявления наиболее рациональных моделей поведения субъектов. В то же время применение имитационного моделирования для исследования конфликтов является наиболее затратным, поскольку требует наличия детальных исходных данных о системах ценностных установок субъектов и участников конфликта, о характере взаимосвязей модельных отображений сущностей реального мира, целях субъектов, способах формирования ими моделей мира и т.п.

Автором  настоящей статьи разработана новая технология формализованного анализа конфликта, базирующаяся на ресурсно-ситуационном анализе потенциалов субъектов конфликта, позволяющая на основе современных достижений информационных технологий и вычислительной техники обеспечить наиболее рациональное соотношение затрат на анализ конфликта к практической ценности результатов этого анализа.

В настоящей статье показано поступательное движение научного сообщества к современному представлению о конфликте как системе сложных взаимодействий интеллектуальных агентов. Кроме того, показано, как исторически формировался фундамент современных представлений о такой формализации, которая необходима в настоящий момент для создания технологии эффективного управления в конфликте с использованием современных средств вычислительной техники и информационных технологий. И, наконец, показана возможность использования приведенного подхода для разработки новой технологии формализованного анализа конфликта.

[1] Н. Гришина – доктор психологических наук, профессор Санкт-Петербургского государственного университета

[2] Кеннет Юарт Бо́улдинг (1910 —1993 гг) — американский экономист, социолог и поэт английского происхождения.

[3] Сергей Павлович Расторгуев – доктор технических наук, профессор.

[4] Александр Владимиров – президент Коллегии военных экспертов, кандидат политических наук.

[5] Ф. Бородкин – доктор экономических наук, профессор.

[6] Гомоморфные модели представляют собой модели, подобные изображаемому объекту лишь в некоторых отношениях, но в отношениях, характерных и важных для процесса моделирования. Другие аспекты строения и функционирования при гомоморфном моделировании не рассматриваются и игнорируются.

[7] Павел Юрьевич Черносвитов – старший научный сотрудник, доктор исторических наук.

В рефлексивных играх действует важное правило: уровни рефлексии определяют победителя. Достаточно быть выше оппонента всего на один шаг. Вероятность выигрыша существенно увеличивается у того, у кого в игре уровень рефлексии выше на один. Но только на один. Если на два, то , с одной стороны- идет неоправданный перерасход энергии, а с другой – более конкретный противник может тебе “переломать ноги”, пока ты ему пытаешься “запудрить мозги”.

Но надо понимать, что рефлексивные игры – это игры когнитивные. В когнитивных играх выгоднее быть “над противником”.

А в эмоциональных – под…

Что я имею ввиду ? Если противник говорит о мнениях, ты должен говорить о фактах; если он о фактах, ты должен говорить о процессах; если противник говорит о процессах, ты должен говорить о тенденциях; если он о тенденциях, то ты должен говорить о принципах; если он о принципах, то ты должен о фундаментальных законах … и так далее : фундаментальные законы, вера, личные экзистенциальные страхи оппонента, глобальные экзистенциальные страхи, смысл жизни, аксиоматический базис.

То есть, чтобы выиграть, надо быть всегда на один уровень глубже. Это известный принцип “уничтожения” соискателя на научную степень – “бей по принципам!”